Императорский пион - Лю Ляньцзы

Мэйчжуан не осталась равнодушной к моим словам. Она с надеждой посмотрела на меня и спросила:

– Тогда зачем ты это сделала?

Слова застряли у меня в горле. Могла ли я назвать ей истинную причину? В конце концов, это вопрос государственной политики. Что сделает Сюаньлин, если узнает, что я рассказала подруге то, что следовало хранить в тайне? Сможет ли Мэйчжуан сдержаться, узнав, почему император вновь благоволит фэй Хуа? Если она вспылит, найдется ли тот, кто сможет ее остановить? Сможет ли наложница Хуа не возненавидеть Сюаньлина, если узнает, почему он вернул ее ко двору и кто настоящий виновник ее выкидыша и бесплодия? Боюсь, что ее вспыльчивый характер неминуемо ускорит тот день, когда император и клан Мужун станут непримиримыми врагами.

После долгих колебаний и размышлений я все-таки решила скрыть правду и сказала:

– Сестрица, подумай о том, что если бы Мужун Шилань не восстановила свое прежнее положение сейчас, то в будущем она могла бы возвыситься еще сильнее, ведь ситуация при дворе меняется непредсказуемо. Лучше пусть она будет фэй, чем снова получит ранг фужэнь. Даже если тебе благоволит сама тайхоу, боюсь, это не поможет тебе в будущем встать на пути у фэй Хуа.

Во взгляде Мэйчжуан появилось недоумение.

– Разве то, что сейчас она стала фэй, не ускорит ее возвышение до фужэнь? – нетерпеливо спросила она.

Я хотела ответить, но подруга махнула рукой, останавливая меня.

– Все, хватит. У тебя всегда на все были свои причины, которые я никогда не понимала. Наш разговор – пустая трата времени. – Мэйчжуан помолчала, а потом, нахмурившись, с подозрением спросила: – А может, ты, видя, какой властью обладают принц Жунаня и клан Мужун, используешь фэй Хуа, чтобы добиться их расположения?

Как же было обидно и больно слышать такие слова от лучшей подруги!

– Сестрица, неужели ты считаешь свою Хуань-эр настолько жалкой? Не думай, что я забыла, как в тот злосчастный день потеряла свое нерожденное дитя!

Мэйчжуан посмотрела на меня с сочувствием. Краем глаза я заметила, как дернулась ее рука, словно она хотела обнять меня и утешить, но, поколебавшись, она этого не сделала.

Когда Мэйчжуан вновь заговорила, она смотрела куда угодно, но только не на меня:

– Хуань-эр, мы ведь знаем друг друга с детства. Я никогда не отличалась большим умом, в отличие от тебя, да и красавицей меня не назвать, поэтому я решила сделать своей сильной стороной нравственные качества и стать мудрой и добродетельной женщиной. Ты училась танцевать, а я играла на цитре, и в этом мы были равны. Когда мы с тобой вошли во дворец, мы всегда поддерживали друг друга. Пускай император мне больше не благоволит, но я никогда не обижалась на тебя из-за этого, – подруга резко повернулась ко мне, и на ее губах появилась странная улыбка. – Сама не знаю почему, но теперь каждый раз, когда я на тебя смотрю, меня не покидает чувство, что мы с тобой слишком разные. Тебе благоволит государь, тобою восхищается лекарь Вэнь, невестка посещает тебя почти каждый день, твой старший брат завоевал уважение императора. Ты можешь этим гордиться, – ее голос становился все тише и тише, пока не слился со свистом ветра. – А у меня нет ничего, чем бы я гордилась.

Мы обе молчали, глядя на старую грушу. Деревце, усыпанное ароматными цветами, напоминало статуэтку из белого нефрита. Груша была воплощением весенней красоты и издалека напоминала застывшее на одном месте облачко. Весна была прекрасна: в ясном небе светило золотистое солнце, повсюду распускались цветы, пели птицы. Звонкое щебетание ласточек походило на щелканье ножниц, а нежные переливы камышовок напоминали шелковые нити, сплетающиеся в причудливый узор на фоне голубого небосклона. Но в такой момент нас не радовала даже весна.

Мэйчжуан полностью пропиталась горечью одиночества. Оно звучало в ее голосе, виднелось в глазах, проглядывало сквозь улыбку.

Я никак не могла подобрать подходящих слов. Мы сидели так же близко, как часто бывало в детстве. Помню, как мы складывали бумажные кораблики и запускали в ручеек. Вода тогда была чистейшей, цвета неба. Мэйчжуан брала меня за руку, мы вместе опускали кораблики на воду.

– Кормилица говорила, если кораблик уплывет далеко, значит и муж будет издалека, – сказала тогда подруга. – А если уплывет недалеко, значит, выйдешь замуж за соседа.

Я тогда хихикнула и в шутку ткнула пальцем ее щеку:

– Сестрица Мэй, а ты бесстыдница! Только о мужьях и думаешь!

Она ничуть не смутилась и не рассердилась, а просто сказала:

– Хуань-эр, я хочу, чтобы наши кораблики всегда плыли рядом, чтобы мы вышли замуж за мужчин из соседних домов, а еще лучше – за братьев. Тогда мы всегда будем вместе, прямо как сейчас.

Подруга говорила так серьезно, что я перестала смеяться, но тишина длилась недолго. Я задорно улыбнулась и ответила:

– Зачем выходить замуж за чужих братьев? Сестренка, ты же можешь стать частью нашей семьи, если станешь моей невесткой!

Мэйчжуан задумалась, склонив голову, но вскоре нахмурилась и сказала:

– Если я выйду замуж за братца Хэна, а ты выйдешь за кого-то из другой семьи, мы не сможем жить в одном доме.

Сцены из нашего детства промелькнули в моей голове яркими вспышками счастливых воспоминаний. На глазах выступили слезы. Я никогда не забывала, как мы были близки, но сейчас, хотя Мэйчжуан и сидела рядом, мне казалось, что между нами возникла непреодолимая пропасть.

Весна была теплой, но сердце обволакивал холод.

– Сестрица, ты намеренно меня отталкиваешь? – с грустью спросила я.

Мэйчжуан долго молчала, а потом покачала головой и ответила:

– Я никого не отталкиваю. Просто все хорошее когда-нибудь заканчивается. – Она снова отвернулась и закрыла глаза. – Возвращайся в свой дворец и больше не приходи сюда, если нет особой нужды.

Я ничего не могла поделать. Только лишь прошептала, отвернувшись:

– Когда-нибудь ты меня поймешь.

– Возможно, – подруга посмотрела на небо. – Я многое понимаю, но столько же мне не дано понять.

На душе стало так горько, будто я разжевала корень коптиса, от горечи которого немеет язык.

Я поднялась и направилась к воротам, где вспомнила о еще одной важной вещи. С моей стороны это было дерзко, но никто, кроме меня, не решится сказать об этом моей подруге.

– Сестрица, прости меня за резкие слова, – начала я, посмотрев на Мэйчжуан, – но некоторым чувствам не место в императорском дворце. К примеру, чувствам к другим мужчинам.

У Мэйчжуан дрогнули веки, словно их опалило огнем. Она пристально посмотрела на меня, а через