Императорский пион - Лю Ляньцзы

Меня с детства все любили и потакали во всем. Я не привыкла, что мне перечат. А после того, как я вошла во дворец, мы стали не просто братом и сестрой, но и отчасти хозяйкой и слугой. Как он смеет мне возражать?!

– Брат, как у тебя язык повернулся назвать мою невестку чужим человеком?! – вспылила я. – Невестка Чжэнь стала частью нашей семьи, она твоя первая и главная жена. Разве она чужая?! Неужели та певичка настолько затуманила твой взор, что ты, кроме нее, больше никого не видишь?! – Я подавила вспыхнувший гнев и уже спокойнее добавила: – К тому же еще не выяснено, от чего погиб тот ребенок. Невестка не сделала ничего плохого и у нее под сердцем твой ребенок. Неужели ты решишься выгнать ее из дома, чтобы она до конца жизни носила клеймо брошенной жены?

Чжэнь Хэн поднялся и подошел к Сюэ Ситао. Вынув из-за пазухи белый лист бумаги, он протянул его ей и сказал:

– Это отпускное письмо. Бери и уходи сейчас же! После того, как ты посмела навредить моей любимой наложнице и нашему ребенку, я больше не хочу тебя видеть, гадкая женщина!

Я заметила, как задрожали мышцы на лице императрицы – она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Кашлянув, она строго сказала:

– Господину Чжэню следует правильно выбирать слова в присутствии императрицы и гуйпинь и помнить, что он наш подданный.

Брат почтительно поклонился и ответил:

– Слуга запомнит ваши мудрые наставления, матушка-императрица.

Невестка закрыла лицо руками и горько зарыдала, обессиленно сползая на землю. Но вдруг она вскочила и бросилась к самой большой яблоне. Я уже испугалась, ожидая увидеть брызги крови от проломленной головы, но Сяо Лянь, проницательный и ловкий евнух, успел встать перед деревом и спасти Сюэ Ситао.

Я заметила, как в глазах брата промелькнул страх, но он быстро сменился отвращением.

– Сначала плачешь, потом устраиваешь скандал, а потом бежишь вешаться[33]. Какая же ты мерзкая! Меня от тебя воротит!

Эта сцена разозлила меня еще больше:

– В нашей семье на протяжении пяти поколений даже не заговаривали про разводы. Неужели ты хочешь увидеть нашу невестку в гробу?! Как ты объяснишь это императору и господину Сюэ?

Но мой брат окинул жену ледяным взглядом и равнодушно сказал:

– Эта мерзавка убила моего ребенка. Я не желаю жить с ней в одном доме.

У меня от злости пропал дар речи. Императрица старалась успокоить мою невестку, но та продолжала рыдать и биться головой о землю. Служанки сбежались со всех сторон, пытаясь удержать Сюэ Ситао, чтобы она не покалечилась. На мгновение во дворе воцарился хаос.

– Что вы устроили?! – воскликнула я. – Матушка-императрица соблаговолила посетить мой дворец, а вы устроили скандал, словно рыночные торговки. В каком свете вы меня выставляете?!

И тут занавеска на входе в Инсиньдянь распахнулась и на пороге показалась Линжун. Она подошла к моей невестке и помогла ей подняться.

– Госпожа, не убивайтесь вы так, – мягко сказала она. – Помните, что последнее слово за матушкой-императрицей и что матушка-гуйпинь всегда вам поможет. Забудьте про все остальное, вам следует помнить только о своем ребенке. Вы столько дней о нем заботились. Неужели вы хотите, чтобы все старания оказались напрасны? К тому же, если вы покинете этот мир, это станет черным пятном на репутации господина Чжэня. Госпожа, ваша жизнь бесценна. Не стоит относиться к ней столь легкомысленно.

Линжун договорила и взглянула на Чжэнь Хэна. Тот отвел глаза и вежливо сказал:

– Приветствую вас, сяоюань Ань.

Сюэ Ситао подняла голову и вздрогнула, увидев лицо Линжун. Стоявшая рядом служанка охнула от удивления:

– Как же госпожа похожа на барышню Цзяи!

Линжун замерла подобно статуе, а Сюэ Ситао, справившись с потрясением, прикрикнула на болтливую служанку:

– Что за ерунду ты говоришь! Не смей оскорблять госпожу наложницу! – Сюэ перестала плакать и повернулась к сяоюань Ань. – Простите ее, госпожа. Она не хотела вас оскорбить, просто слишком глупа и не знает правил.

Линжун улыбнулась и, вынув из рукава шелковый платок, вытерла слезы с лица моей невестки.

– Ничего страшного, – сказала она. – Давайте пройдем внутрь, вы умоетесь и переоденетесь, а то, боюсь, слуги засмеют вас, если увидят в таком виде.

Я кивнула, и невестка последовала за Линжун.

Пройдя несколько шагов, сяоюань обернулась и посмотрела на Чжэнь Хэна.

– Пускай я и не видела упомянутую в разговоре Цзяи, но верю, что для вас она лучшая женщина на свете, – спокойно сказала она. – Но прошу простить мою дерзость и выслушать совет: не стоит забывать о старой любви, какой бы прекрасной ни была новая. Неужели господин совершенно позабыл о былых чувствах?

Для брата ее слова оказались неожиданным ударом. Он замер, как изваяние, и не мог ничего сказать, а Линжун подхватила Сюэ Ситао под локоть и помогла зайти в Инсиньдянь.

Наконец наступила тишина. Я же, поумерив свой гнев, благодушно сказала брату:

– Надеюсь, ты услышал и понял то, что тебе сказала сяоюань Ань. Позволь напомнить, братец, что ты не знаешь истинной причины выкидыша и что ты знаком с той певичкой не более двух месяцев. Сначала неожиданная беременность, потом необъяснимый выкидыш. Кто знает, может, это ее хитрый план? Моя невестка всегда славилась добротой и не стала бы препятствовать, если бы ты захотел взять в наложницы девушку из порядочной семьи. Тебе следовало бы дождаться рождения первого ребенка, а потом уже приводить в дом других женщин. Не стоит ради продажной певички, которая привыкла стоять у ворот и торговать улыбками, скандалить и разводиться.

Брат выслушал меня молча, но постепенно на его лице проступало негодование.

– Гуйпинь, вы можете защищать Сюэ, никто вам не запретит, но почему вы все время нападаете на мою Цзяи? Я понимаю, что для вас она обычная простолюдинка, но для меня она добрая и ласковая женщина. Госпожа, вы так резко высказываетесь о той, кто вам неприятен, но я не могу спокойно это выслушивать.

Не забывая, что на нас смотрит императрица, я постаралась смягчить тон:

– А я не могу слушать про то, как мой брат, поверив слухам, хочет развестись со своей законной женой. Если Цзяи такая добрая и порядочная женщина, как ты говоришь, разве она не должна во всем слушаться главную жену? Разве будет хороший человек вбивать клинья между отцом и сыном, мужем и женой? – в моем голосе вновь зазвучало возмущение, даже глаза покраснели от злости. – Мне кажется, или ты затаил на меня обиду за то,