Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Сестренка Ань, ты превосходно готовишь, – похвалила я подругу.

Линжун, не сводившая с меня глаз, довольно улыбнулась.

– Все эти травы были собраны в Цзяннане в третьем и четвертом лунном месяце. Они лучше всего подходят для такой погоды, как сейчас. Я все думала о том, что ты простыла, и о том, что ты не любишь жирное, поэтому приготовила именно эти блюда. Как хорошо, что они пришлись тебе по вкусу! Раз у тебя появился аппетит, значит, ты скоро поправишься!

Посмотрев на подругу, я многозначительно улыбнулась и сказала:

– У твоих блюд всегда чудесный вкус. Они достойны места на императорском столе. Я уверена, Его Величеству тоже очень понравятся.

Линжун растерянно моргнула и спросила:

– Сестрица, ты опять надо мной шутишь? Когда я готовила, я думала только о тебе.

Я улыбнулась и перевела тему на прочие житейские пустяки.

Однажды, когда у меня не было других занятий, я лениво перебирала струны цитры и вдруг вспомнила ту самую лунную ночь, когда цитра и флейта, вторя друг другу, выводили изящную мелодию «Очень скучаю по тебе». Даже лунный свет тогда казался особенно легким и нежным.

Тогда он сказал: «Мы могли бы стать хорошими друзьями». А еще: «И эта песня затронула струны не только моей души, но и души гуйпинь». Тогда в его глазах мелькнули разочарование и беспокойство.

Задумавшись о его словах, я словно бы перенеслась из теплого лета в глубокую осень, когда лепестки османтуса беззвучно опадали на подол юбки, а струны цитры напоминали о холодном ветре и инее, покрывающем листья бамбука.

По коже побежали мурашки, а сердце встревоженно застучало, и тут в комнату вошла Хуаньби. Она была чем-то встревожена и расстроена.

– Пришли вести из резиденции Чжэнь, – начала она. – Молодая госпожа вернулась в родительский дом. Молодой господин ушел несколько дней назад и не вернулся. Старшие господин и госпожа в гневе. – Хуаньби сделала паузу, а потом выпалила на одном дыхании: – Господин во всеуслышание заявил, что больше не считает молодого господина своим сыном!

В груди возник неприятный холод, и я не смогла сдержать эмоции:

– Хуаньби, что же нам делать? Наши сестры еще слишком юны и совершенно не разбираются в жизни, а единственный брат оказался никчемным человеком. Мы же с тобой заперты во дворце, и ничем не можем им помочь.

– Госпожа, не надо так злиться, – Хуаньби попыталась меня успокоить. – Давайте подождем, когда старший господин перестанет гневаться и возьмет свои слова обратно. Однажды молодой господин обязательно образумится и приведет свою законную супругу домой, и тогда в нашей семье вновь воцарится мир. – Моя сводная сестра чуть заметно вздрогнула и добавила шепотом: – Я никак не могу забыть тот день, когда молодой господин ворвался в наш дворец вслед за госпожой Сюэ и устроил здесь скандал. Я тогда не на шутку перепугалась!

Я лишь покачала головой:

– Как говорится, хорошие дела остаются внутри дома, а плохие распространяются на тысячи ли. Мы не сможем сохранить произошедшее в тайне. Император сказал, что по всему городу уже ходят слухи о нашей семье и все над нами смеются.

Хуаньби недовольно поджала губы.

– Слухи ходят и по дворцу. Могу представить, в каком восторге была фэй Хуа, когда ей об этом рассказали.

Я не показала вида, что ее слова неприятно меня кольнули, и спокойно сказала:

– Что-то я устала. – Взгляд скользнул по пальцам, застывшим на тонких струнах, и в душе вновь пробудилась тревога. – В последние дни игра на цитре не приносит мне радости. Убери ее.

Даже крепкий дневной сон не помог мне восстановить силы. Я все еще чувствовала себя обессиленной. Приоткрыв глаза, я посмотрела на свежие занавески, закрывающие кровать со всех сторон, и мне показалось, что за ними кто-то стоит. В полусонном состоянии я уловила странный запах, отдаленно похожий на аромат лекарственного отвара. Вот только к привычному пряному аромату трав примешивался запах крови. И это было весьма необычно.

– Что это за странное снадобье? – вяло спросила я.

– Сестрица, ты проснулась? – занавеска приподнялась, и показалось лицо Линжун.

Я удивленно воскликнула:

– Так это ты варила лекарство?!

Подруга ласково улыбнулась и пояснила:

– Я приготовила его у себя во дворце, а тут только разогрела. – Мне не нравилась ее натянутая улыбка. – Все сделано по рецепту, который выписал лекарь Вэнь. Выпей этот отвар, и тебе сразу станет лучше.

– Но господин Вэнь не выписывал новых рецептов, – произнесла я и недоуменно посмотрела на гостью. – Где ты взяла рецепт?

Линжун перелила густую черную жидкость в темно-красный глиняный горшочек и уселась рядом со мной.

– Сестра, пожалуйста, выпей.

Теперь запах крови ощущался еще сильнее.

– Что это за лекарство? – нерешительно спросила я.

Линжун отпила немного из горшочка и сказала:

– Не бойся. Видишь, я сама его выпила, и со мной все хорошо.

Не понимая, чего она добивается, я молча следила за выражением ее лица.

– Сестрица, неужели ты мне не доверяешь?

Линжун приподняла горшочек, и тут один из рукавов скользнул вниз, открывая запястье, перевязанное толстым слоем белоснежной ткани.

Я отодвинула горшочек от своего лица и взяла подругу за руку.

– Что с тобой случилось?

Линжун поспешно натянула рукав, закрывая рану.

– Ничего страшного. Я просто нечаянно поранилась.

Не давая ей возможности отодвинуться, я схватила ее за раненую руку и внимательно посмотрела. Несмотря на толщину повязки, сквозь нее проступала кровь.

– Что с твоей рукой? – я перевела взгляд с ее запястья на отвар, и мне по-настоящему стало страшно.

Подруга то ли от боли, то ли от обиды вдруг заплакала.

– Когда я недавно заходила к тебе в гости, я нечаянно услышала, как лекарь Вэнь говорил о человеческой крови, о том, что с ее помощью можно излечить все болезни. Мне очень хотелось, чтобы ты поскорее выздоровела, поэтому я и сварила это лекарство.

Ее признание ошеломило и растрогало до слез.

– Ты сошла с ума… – растерянно произнесла я. – Лекарь Вэнь всего лишь пошутил. Как ты вообще поверила в эту чушь? К тому же у меня легкое недомогание, а не серьезная болезнь. Мне просто надо отдохнуть, и через несколько дней организм восстановится сам.

Линжун покачала головой.

– Единственное, чего я хочу, чтобы ты поскорее поправилась, – слезы капали на ее юбку, оставляя после себя темные пятна. – С тех пор как император вновь одарил тебя благосклонностью, между нами возникла отчужденность. Неужели это из-за того, что император одарил меня своим вниманием? Ты