Императорский пион - Лю Ляньцзы

Чем дольше я говорила, тем сильнее ощущала свое бессилие. Мужской мир – это нечто, что женщине не дано до конца постичь и осознать. Разве я понимаю Сюаньлина? А он понимает мои чувства? Боюсь, что на оба вопроса будет один ответ – нет.

Линжун подняла глаза и посмотрела на меня взглядом испуганного оленя – невинным и растерянным.

– Я просто волнуюсь за него… – сказала она еле слышно. – Просто волнуюсь…

Я не могла рассказать всю правду о нашем жестоком мире, да и не нужно ей знать. Какой в этом смысл? Это только заставит ее переживать еще больше. А она не должна беспокоиться, потому что она – женщина императора, она его любимая наложница. И ее жизнь принадлежит только ему. Разве позволительно отвлекаться на переживания о другом мужчине и думать о нем и днем и ночью?

И все же тревога Линжун не давала мне покоя. Я молча собрала ее волосы в красивый пучок на макушке и украсила нефритовыми шпильками с сияющими самоцветами, золотыми цветами и гребнем, а еще добавила несколько свежесрезанных ароматных бутонов.

– Лучше улыбнись разок, – сказала я подруге. – Императору нравится, когда ты улыбаешься.

Но Линжун меня не послушалась, молча разглядывая гардении, стоящие на туалетном столике. Их тонкий аромат перебивал тяжелый запах благовоний и дарил ощущение свежести.

– Сестрица, ты прекрасно знаешь, что нравится императору, а что нет, – сказала Линжун и тяжело вздохнула. – Так почему же ты впала в немилость?

Не спеша с ответом, я поправила несколько выбившихся из прически волосков, а потом с улыбкой ответила:

– Хотя я это и знаю, но порой я не в силах сделать то, что ему нравится.

Подруга не отводила от меня глаз.

– А сестрица Мэй? Она ведь тоже наверняка знает, что нравится Его Величеству. Почему она не добилась его благосклонности?

Я слегка нахмурилась:

– Потому что не захотела.

Линжун больше не задавала вопросов. Выбрав наряд, она переоделась и уселась в кресло.

Посмотрев на ее застывшее без эмоций лицо, я спокойно сказала:

– Не волнуйся. Что бы ни случилось, это со временем пройдет.

Подруга кивнула и спустя миг обворожительно улыбнулась.

Жизнь в летней императорской резиденции была беззаботной, но при этом весьма скучной. Здесь даже время текло иначе. Некоторые не самые важные правила, которые следовало соблюдать в столице, в Тайпине были отменены. Людей здесь тоже было немного. Не считая императрицы, вслед за императором отправились только фэй Хуа, фэй Дуань, фэй Цзин, гуйпинь Синь, цзеюй Цао, пинь Тянь, пинь Шэнь, я и Линжун. Фанъи Цинь, которая в прошлый раз приезжала вместе с нами, уже исчезла из памяти людей, и про нее никто не вспоминал.

Возможно, потому, что у императора давно не было новой фаворитки, Сюаньлин спустя месяц взял в наложницы одну из служанок, девицу по фамилии Цяо, и даровал ей низший ранг – гэнъи. Через некоторое время он повысил ее до цанью, а это значило, что она пришлась ему по душе. Каждая молодая и красивая служанка мечтала, что однажды взлетит к небесам и превратится в феникса, и делала для этого все возможное. В истории уже были случаи, когда дворцовые служанки становились императорскими наложницами. Например, родная мать принца Пинъяна, тайфэй Шуньчэнь, была вышивальщицей. Или можно было вспомнить о недавнем случае, когда хитрая служанка стала нянцзы Мяоинь.

Это было обычным явлением, поэтому превращение служанки в придворную даму никого не удивило. Я бы тоже не обратила на это никакого внимания, если бы цзеюй Цао не сообщила, что девица Цяо была приближенной служанкой фэй Хуа.

– Фэй Хуа боится вновь впасть в немилость. После того как гуйпинь Ли отправили в Холодный дворец, у нее не осталось влиятельных помощниц, поэтому она давно подыскивала тех, кто стал бы ее руками и глазами, – объяснила мне цзеюй. – Фанъи Цинь оказалась бесполезной, а полагаться на другую представительницу влиятельной семьи фэй Хуа не хотелось, потому что, став фавориткой императора, девушка могла вырваться из-под ее власти. Поэтому она и выбрала эту Цяо.

Мы сидели с ней в павильоне у озера, где можно было укрыться от солнца и насладиться прохладой.

– А какая она, эта Цяо? – спросила я у собеседницы. – Сестрица, ты ведь очень наблюдательная.

Наложница Цао улыбнулась и, расправив широкие рукава, напоминающие крылья бабочки, сказала:

– Матушка, ты хочешь услышать правду? – Я смотрела на лотосы, покрывающие озерную гладь, и молчала. Не дождавшись ответа, Цао продолжила: – На этот раз фэй Хуа поторопилась и совершила серьезную ошибку.

– Правда? – прищурившись, я посмотрела на цзеюй. – Что ты имеешь в виду?

– Хотя Цяо довольно хитрая и красивая, но совершенно бесталанная. Она неспособна удивить императора. Фэй Хуа хотела, чтобы Цяо забрала себе часть благосклонности, которой император одаривает тебя и сяоюань Ань, но просчиталась.

Я и не думала, что какая-то дворцовая служанка сможет стать нашей соперницей.

– Фэй Хуа как выдохшийся ослик, напугавший тигра, но им же и съеденный, – сказала я, тихонько вздохнув.

Цзеюй слегка улыбнулась и сказала:

– Раньше она ни за что бы не позволила красивой служанке приблизиться к императору. Но теперь…

Я улыбнулась:

– Теперь все по-другому.

Дни тянулись медленно. Жизнь в летней резиденции отличалась от жизни в столичном дворце. Прислушавшись к совету вдовствующей императрицы, я больше не осмеливалась вмешиваться в государственные дела, поэтому обо всем, что было связано с принцем Жунаня, я узнавала только по слухам.

Жизнь в летнем дворце была мирной и беззаботной. На время мы освободились от ограничивающих правил и могли делать все, что захотим. Это была благодатная пора для того, чтобы отдохнуть и телом, и измученной душой.

В первый день седьмого месяца состоялся ночной пир. Императрица восседала слева от императора, а мы с Линжун – справа и чуть внизу. Все мы наслаждались песнями и танцами. Вино лилось рекой, танцы пленяли взор, а посланник, которого Сюаньлин отправил справиться о здоровье своей матушки, вернулся с радостной вестью: тайхоу выздоровела.

Император, обрадовавшись, воскликнул:

– Раз матушка здорова, теперь мне можно не волноваться!

После чего велел щедро вознаградить лекаря, отвечавшего за лечение тайхоу.

Линжун улыбнулась и приподняла чарку с вином.

– Ваше Величество, – обратилась она к императору, – за то, что матушка-тайхоу выздоровела, надо наградить не только лекаря, но и кое-кого еще.

Сюаньлин задумался, а потом спросил:

– Кого же?

– Неужели Ваше Величество забыли, что жунхуа Шэнь целыми днями заботилась о тайхоу? – вопросом на вопрос ответила Линжун, а после повернулась к гонцу.

– Жунхуа Шэнь почти полностью взяла на себя заботу