Императорский пион - Лю Ляньцзы

о матушке-тайхоу, – заговорил посланец. – Она трудилась, не жалея сил и забывая про отдых. Госпожа Шэнь сама пробовала все лекарства и лишь потом предлагала их тайхоу. Матушка вдовствующая императрица не раз хвалила жунхуа за ее уважение к старшим и заботу.

Сюаньлин, словно бы только сейчас осознал, сколько усилий прилагала моя подруга, и радостно улыбнулся.

– И правда, жунхуа Шэнь заботилась о матушке и днями и ночами. Я обязан наградить ее за столь тяжелый труд. Слушайте приказ: император велит немедленно отправиться в столицу и сообщить жунхуа Шэнь, что ее повышают до третьего ранга цзеюй и удваивают жалованье.

Императрица улыбнулась и одобрительно произнесла:

– Ваше Величество всегда награждает и наказывает по справедливости. Ваша сыновья почтительность к матушке должна стать примером для всех ваших подданных.

Сияя от радости, Сюаньлин посмотрел на Линжун:

– Благодарю за напоминание, Жун-эр. Я помню, что ты давно находишься в ранге сяоюань. Твоя скромность и благопристойность поистине редки. Поэтому я повышаю тебя до пятого ранга пинь.

Линжун поспешно встала, чтобы выразить благодарность, а императрица спросила:

– А какой иероглиф будем использовать в качестве титула?

Я наполнила чарку императора вином. Он опустошил ее, а потом небрежно сказал:

– В качестве титула используйте ее фамилию.

Всего лишь на мгновение, но улыбка на лице моей подруги сменилась недовольством, но она тут же взяла себя в руки и вновь заулыбалась. Линжун поблагодарила императора за милость и села.

Мы с императрицей обменялись недоуменными взглядами. Почти все наложницы императора получали вместе с рангами и почетные титулы. И гуйжэнь, и пинь, и гуйпинь, и фэй, и фужэнь – все они гордились именами, которые им даровал император. Те, кто не привлек внимание государя, и те, у кого было скромное происхождение, использовали вместо дарованных имен свои фамилии. Линжун была фавориткой императора, а это значило, что он не одарил ее новым именем из-за того, что она была не из знатной семьи.

Стать пинь было почетно, но момент славы Линжун был испорчен тем, что вместо нового титула ей придется использовать иероглиф ее фамилии. Мне было ее жаль. Я попыталась утешить ее взглядом и хотела уже заговорить с Саюньлином, но меня опередила фэй Хуа.

– На самом деле иероглиф «Ань» прекрасно подходит для титула, ведь он символизирует благополучие и счастье. Лучше придумать невозможно, – сказала она, глядя на императора, а потом повернулась к Линжун и довольно усмехнулась.

Линжун сделала вид, что не заметила усмешки, а я подумала, что теперь нет толку разговаривать с Сюаньлином. Если фэй Хуа так сказала, то император не станет с ней спорить. К тому же это было не настолько серьезное дело, и я была уверена, что Линжун не хотелось бы произвести на императора дурное впечатление, будто она готова грызться с другими всего лишь ради красивого титула. Но я знала, что она сильно расстроилась. Возможно, она стыдилась своего низкого происхождения и сетовала на судьбу, что родилась в такой семье. Линжун всегда принимала подобные вещи близко к сердцу, а Сюаньлин, наоборот, относился к этому с заметным пренебрежением. Он вспомнил о ее скромном происхождении и, не задумываясь, по заведенному порядку оставил без титула.

На этом праздник для пинь Ань закончился, и она до конца банкета сидела с опечаленным лицом.

Я же тихонько вздыхала, но при этом в глубине души ощущала удовлетворение и облегчение, ведь Сюаньлин показал свое истинное отношение к Линжун.

Позже, когда мы разговорились с гуйпинь Синь о произошедшем на банкете, она долго возмущалась и злорадствовала:

– Хотя ты и дружишь с пинь Ань, но я все равно не побоюсь сказать, что она мастерски умеет пользоваться чужими заслугами. Она заговорила о том, как тяжело трудилась цзеюй Шэнь, и получила за это повышение. Но ведь сама она для этого ничего не сделала! Чем же тут гордиться? – Наложница Синь промокнула платком выступивший на носу пот и довольно добавила: – Слава Небесам, что у нас мудрый император! Хотя он и повысил ее до пинь, но не одарил новым титулом. Я видела, как она плакала по дороге в свой дворец, а ведь обычно она такая сдержанная.

Стояла невыносимая жара. Я перекатывала во рту кусочек льда, дожидаясь, когда он растает.

– Сестрица Синь, почему ты все время говоришь про сестренку Ань? Я ни разу не видела, чтобы она тебя чем-то обидела. Да, она грустит из-за того, что ей не даровали титул, но это не значит, что ее надо за это ругать.

Наложница Синь ответила мне, очищая тыквенные семечки:

– Я считаю, что жунхуа Шэнь заслуженно повысили до цзеюй. Если бы не то неприятное происшествие, она бы давно уже стала гуйпинь. Мне просто не нравится, как обманчиво ведет себя пинь Ань. Она всегда старается выглядеть такой несчастной, словно ее несправедливо обижают. Даже не представляю, как ты с ней дружишь…

Гуйпинь Синь никогда не любила Линжун и даже старалась не разговаривать с ней, если рядом были другие наложницы. Я бы не сказала, что она ей завидовала, скорее брезговала с ней общаться.

Женщины из знатных родов часто смотрели свысока на тех, кому не повезло родиться в богатой семье. Так называемое противостояние богатых и бедных семей наблюдалось не только при дворе, но и в гареме.

Наложница Синь не умолкала:

– Ты знаешь о моем отношении к жестокости и надменности фэй Хуа, но на этот раз она все правильно сказала о титуле твоей подруги. Если помнишь, когда император увлекся пинь Ань, ее поведение у многих вызвало возмущение. Она целыми днями находилась при государе, а остальные не видели даже его тени. Когда император благоволил тебе или цзеюй Шэнь, он никогда не забывал про других наложниц и посещал наши дворцы.

– Сестрица, осторожнее со словами, – ответила я. – Когда император увлекается новой фавориткой, то он неизбежно забывает о других. Не стоит переживать. Мы ведь все через это проходили.

Моя собеседница фыркнула, выражая презрение к Линжун.

– Сестренка, неужели ты забыла, как она ловко соблазнила императора, воспользовавшись тем, что ты потеряла ребенка и Его Величество к тебе охладел? Я знаю, что, когда у тебя и у пинь Тянь случились выкидыши, император почти не навещал вас. Не потому ли, что он был очарован наложницей Ань?

Мне не хотелось говорить об этом, и я перебила гуйпинь Синь:

– Сестрица, зачем ворошить прошлое?

Она скривила губы и недовольно ответила:

– Я тоже не хочу вспоминать о плохом. Но как я могу не возмущаться? По отношению к вам это было очень несправедливо!

Помолчав немного,