Императорский пион - Лю Ляньцзы

гуйпинь Синь начала рассказывать о том, как весело проходят первые уроки рисования с принцессой Шухэ. Будучи хорошей рассказчицей, наложница Синь любила поговорить, а я ее с удовольствием слушала, но при этом думала о своем. Тогда я поняла причину того странного чувства облегчения, которое я ощутила на недавнем банкете.

Мне хотелось смеяться над собой. Оказывается, я такая же, как и все: обычная женщина, которая ревнует и обижается.

Не знаю почему, но после инцидента с титулом Сюаньлин все меньше уделял внимания Линжун, хотя и относился к ней все-таки лучше, чем к большинству своих наложниц. С того дня ситуация в гареме начала меняться. Теперь пинь Ань уже не была единственной цветущей ветвью, затмевающей своей красотой остальных наложниц. Я и фэй Хуа наконец вышли из ее тени, напоминая, что для каждого цветка наступает весна – пора цветения. Мы втроем занимали места фавориток, но при этом император обратил внимание на тех, кого давно не одаривал своей благосклонностью. День за днем гонцы отправлялись в столицу и возвращались в Тайпин с очередной наложницей.

Большинство из тех, кого император одаривал своей милостью, были дочерями богатых и влиятельных семей. Например, фэй Дуань, фэй Хуа, сюжун Ли, я, гуйпинь Синь, Мэйчжуан, пинь Му и пинь Юнь. Линжун была опечалена происходящим, но не подавала вида.

Тайпин наполнился жизнью и голосами красавиц.

Однажды рано утром мы с Лючжу отправились к озеру Фаньюэ, чтобы собрать для чая росу с лепестков лотоса. Большие зеленые листья покрывали озерную гладь, поблескивающую подобно золоту, а из-под них к солнцу тянулись прекрасные цветы. Прогулка на лодке напоминала поиск тропинок, скрытых лотосовыми листьями и красноватыми бутонами. Время от времени я срывала чашечку лотоса, вынимала семена и с большим удовольствием их съедала.

Во время прогулки я вспомнила, что неподалеку живет фэй Дуань. Она заняла зал Юйхуа, расположенный на берегу озера.

– А не навестить ли нам матушку Дуань? – задумчиво произнесла я.

Стоило нам приблизиться к залу Юйхуа, как до нас донеслось мелодичное звучание пипы, напоминающее звонкое журчание ручейка. Я захлопала в ладоши и воскликнула:

– Матушка Дуань, а я и не знала, что ты превосходно играешь на пипе! Умеешь же ты скрывать свои таланты!

Фэй Дуань улыбнулась мне и приветственно кивнула. Когда песня закончилась, она мечтательно посмотрела на небо и сказала:

– Меня учила сама императрица Чуньюань. Как жаль, что я не так умна и талантлива, какой была она. Мои навыки во много раз хуже ее, и меня нельзя похвалить за изысканное исполнение.

Ее слова заставили меня восхищаться покойной императрицей еще больше. На мой взгляд, фэй Дуань играла на пипе безупречно. Но если она говорит, что ее навыки во много раз хуже, то мелодии, выходившие из-под пальцев императрицы Чуньюань, должны были быть совершенными, как звучание, даруемое с Небес.

– У тебя настоящий талант, – сказала я с улыбкой. – Неудивительно, что император одарил тебя своей благосклонностью.

Хозяйка зала Юйхуа жестом пригласила меня присесть и тихонько ответила:

– Сестренка, мне незачем что-то скрывать от тебя, поэтому скажу прямо: император приходил ко мне только для того, чтобы послушать, как я играю на пипе. Из-за слабого здоровья я не могу прислуживать ему всю ночь. – Фэй Дуань улыбнулась, и на ее щеках появились маленькие ямочки. – В эти дни в Тайпине собралось столько красавиц, и каждая из них обласкана государем. Зачем же ты тратишь время на меня?

Я отпила предложенный чай и слегка усмехнулась:

– А стоит ли обращать внимание на мимолетные капризы? Сестрица, ты умная женщина и прекрасно понимаешь, в чем причина. – Вдохнув ароматный пар, я добавила: – Этой осенью пройдет очередной отбор в императорский гарем. Как думаешь, сколько новых наложниц войдет во дворец? Женщины, о которых император вспомнил лишь от скуки, ничего не значат.

В глазах фэй Дуань, таких же прозрачных, как чистая вода, появился загадочный блеск.

– Сестренка, ты так спокойна только потому, что проводишь много времени с императором и прекрасно разбираешься в государственных делах.

– Разве я могу в этом что-нибудь понимать? Я ведь обычная женщина, обязанная довольствоваться тем, что у нее есть. Матушка, как я вижу, ты тоже не особо беспокоишься о новых увлечениях государя?

Фэй Дуань улыбнулась и задумчиво посмотрела на лазурное небо. Я же не спеша очистила пару водяных орешков и съела их, наслаждаясь тишиной.

Через некоторое время старшая наложница опустила взгляд и обратилась ко мне:

– То, что на днях произошло с пинь Ань, это только начало. Я уверена, что в скором будущем события развернутся так, что мы уже не сможем остаться в стороне.

– Одни взлетают, другие падают, – ответила я с тяжелым вздохом. – Император намеренно не одарил пинь Ань титулом, чтобы усмирить наложниц из богатых и знатных семей, которые и так злятся на нее из-за того, что она пользуется благосклонностью государя.

Фэй Дуань вздохнула точно так же, как я, и негромко сказала:

– Гарем и политическая арена – это, по сути, одно и то же.

Я улыбнулась, как будто не слышала ее слов. Это лето казалось неимоверно долгим. Под неумолкаемый стрекот цикад проносились жаркие дни, которым не было конца.

Глава 13. Иней укрывает землю

Из зала Юйхуа я ушла не с пустыми руками. Фэй Дуань подарила мне корзинку ярко-красных водяных орехов, под скорлупками которых виднелась нежная и сочная мякоть, и сказала:

– Водяные орехи – восхитительное лакомство, но чтобы добраться до вкусной мякоти, надо сначала срезать острые кончики и снять твердую скорлупу. Если этого не сделать, можно пораниться, и тогда радости будет гораздо меньше, чем печали.

Задумавшись о ее словах, я улыбнулась. А ведь люди похожи на водяные орехи. Чтобы чего-то от них добиться, сначала надо сделать так, чтобы они не причинили тебе вреда.

На небе не было ни облачка, которое могло бы хоть на пару мгновений прикрыть палящее солнце, и потому на улице было очень жарко. Такую погоду я переносила хуже всего. Выйдя из прохладного помещения, я сразу же покрылась потом с ног до головы. Выбрав самую тенистую тропинку, мы с Лючжу поспешили в павильон Ифу.

Вскоре мы оказались в тени тунговых деревьев и фирмианы с густыми кронами. Здесь было сумрачно, прохладно и тихо. Пейзаж радовал взгляд, а жара отступила. Замедлив шаг, я шла, опираясь на руку Лючжу, и любовалась природными красотами.

Но прекрасный момент был разрушен появлением фэй Хуа в сопровождении цзеюй Цао и цайню Цяо, позади которых семенили дворцовые служанки и евнухи.