Императорский пион - Лю Ляньцзы

Юйжунь. Когда мы подошли, моему взору открылась знакомая картина: небольшой двор, затененный высокими бамбуковыми зарослями. Благодаря густой тени здесь было прохладно даже жарким днем. Я вспомнила, как в тот год, когда я впервые добилась благосклонности императора, мы с Мэйчжуан выходили на улицу после захода солнца и, смеясь, зажигали фонарики в виде лотосов, чтобы опустить их в центр каждого огромного чана с водой, что стояли во дворе Юйжуня.

Но прошло время, и теперь здесь живет другая любимая наложница императора, Ань Линжун. Мы подошли к слюдяным ступеням, ведущим к входу в главный зал, и я взглянула на длинную веранду, примыкавшую к зданию с двух сторон. Раньше она была заполнена любимыми хризантемами Мэйчжуан. Обычно они распускались осенью, но после того, как моя подруга стала фавориткой императора, он велел искусным садовникам вывести такие сорта, которые цвели бы и летом. Это было потрясающе красивое зрелище! Но теперь хризантемы исчезли.

На веранде суетились евнух и дворцовая служанка. Они расставляли новые горшки.

– Хризантемы отправим обратно в цветник, а здесь расставим цветы, которые любит наша госпожа. Горшочек за горшочком, и будет очень красиво!

Отчего-то сразу стало грустно, и я обратилась к евнуху:

– Жаль будет отсылать те хризантемы, которые здесь стояли. Перенесите их в павильон Ифу.

Евнух, увидев меня, заулыбался и подобострастно залепетал:

– Если матушка-гуйпинь любит хризантемы, ваш слуга обязательно выполнит приказ. Вот только они уже отцвели и совсем не пахнут. Может, мне попросить заменить их свежими и с приятным ароматом? Ваш слуга лично их доставит…

Он продолжал что-то тараторить, видимо считая, что придумал очень умный ход, не замечая, как я мрачнею с каждым его словом. В этот момент занавески на двери шелохнулись, и на веранду вышла Цзюйцин. Она сразу же уловила мое недовольство и поняла причину.

– Если матушка говорит отнести ей эти хризантемы, значит, ты должен взять их и унести, – служанка сделала выговор болтливому евнуху. – Слуга не должен обсуждать приказы хозяев. Просто делай так, как велит госпожа. Или ты хочешь, чтобы тебе отрезали язык?

Евнух так перепугался, что не осмелился больше ничего сказать. Понурив голову, он тут же удалился.

– И когда это ты научилась так ловко разговаривать? – я рассмеялась и одобрительно посмотрела на Цзюйцин.

Служанка улыбнулась и слегка поклонилась:

– Матушка-гуйпинь приказала мне хорошо заботиться о молодой хозяйке Ань, и я не осмелилась нарушить ваш приказ и многому научилась, – она раздвинула передо мной бамбуковые занавески и добавила: – Госпожа только что проснулась.

Во дворце стояла тишина, и все еще витал аромат успокаивающих благовоний, которые поджигали на ночь. Бамбуковые шторы на окнах были наполовину свернуты, пропуская во внутренние помещения теплый утренний свет.

В спальне Линжун оказалась одна, без служанок, поэтому не сразу заметила мое появление. Она сидела у окна за туалетным столиком. Длинные, гладко расчесанные волосы, напоминающие черный шелк, ниспадали на ее изящные плечи. На столике аккуратными рядами лежали жемчужные шпильки, заколки и серьги, но Линжун, казалось, совершенно про них забыла. Она склонилась к темно-красному резному подоконнику и о чем-то думала. На его фоне выделялось ее бледное лицо, напоминающее лепесток белоснежного лотоса. Подруга даже не переоделась. Она сидела в свободном ночном платье, отчего казалась тоньше обычного. А в полуприкрытых глазах, задумчиво глядящих вдаль, виделась тоска, отягощающая ее сердце. Пока я наблюдала за подругой, из уголка ее глаза вдруг скатилась слеза.

Я тихонько подошла и прошептала:

– Сестренка, почему ты плачешь?

Услышав мой голос, Линжун широко распахнула прекрасные изумрудные глаза и поспешно вытерла слезинку.

– Сестрица, а ты рано встала, – сказала она, натянуто улыбнувшись.

– И правда рано, потому что моя младшая сестренка, видимо, еще до конца не проснулась, – ответила я, приобняв ее за плечи.

– Я очень плохо спала, – ответила подруга и осторожно взяла меня за руку. – Мне приснился кошмар.

Я высвободила руку и отошла на шаг. Мой взгляд привлек веер из слоновой кости, лежащий на столике. Рукоятка из белого нефрита была украшена летучими мышами из красного янтаря, нефритовыми листьями и перламутровыми цветами. Веер был невероятно изящен.

Я подняла его и, взмахнув пару раз, спросила:

– Сестренка, неужели ты хочешь что-то от меня утаить?

Линжун помедлила немного, но наконец произнесла:

– Я думала о молодом господине Чжэне…

Я помрачнела, но ничего не сказала.

– Неужели ваш отец настолько жесток? – Линжун посмотрела на меня с грустью. – Он ведь его единственный сын…

– Он отправился в обитель порока при беременной жене, а потом бросил ее и нерожденного ребенка ради певички. Естественно, общество его осудило. Отцу не нужен такой сын, а мне не нужен такой старший брат, – ответила я без капли сомнений, но не смогла скрыть свою печаль. – Он сам сказал, что ему не нужны ни чины, ни состояние, все, что ему нужно, это его Цзяи. Моей невестке пришлось вернуться в родительский дом. Ни я, ни мои родители не можем оставлять без внимания то, как брат пренебрегает моралью и нравственностью.

Линжун горестно вздохнула:

– Репутация, которой он добивался всю жизнь, теперь разрушена.

– Брат сам все испортил, – ответила я, не сдержав злости.

– Сестрица, почему ты на него так злишься? – глаза моей подруги заблестели от слез. – У него просто не было выбора. Тебе совсем его не жаль? Разве ты не знаешь, что женщины во дворце смеются над ним, а жители столицы презирают? Его называют Чжэнем-распутником. Ты же его родная сестра. Неужели тебя это не беспокоит? – Линжун говорила так быстро, что у нее сбилось дыхание.

Я посмотрела на подругу тяжелым взглядом и холодно ответила:

– Дело вовсе не в том, что я не беспокоюсь о своем брате, а в том, что он пренебрегает моей заботой. Из-за своей певички он бросил родителей, которые кормили и воспитывали его на протяжении двадцати лет; он отказался от главной жены и ребенка, которого она носит под сердцем; он позабыл все нормы морали. Думаешь, он хоть немного беспокоится о нас? – я скользнула по лицу Линжун изучающим взглядом. – А может, он беспокоится о тебе? – Она удивленно приоткрыла рот, а я усмехнулась и добавила: – Ведь, возможно, та девка Цзяи и правда на тебя похожа.

Линжун испуганно посмотрела на меня, а потом смущенно опустила глаза.

– Сестрица, зачем ты так? – прошептала она.

Я похлопала ее по плечу и постаралась успокоить.

– Женщины не должны вмешиваться в мир мужчин и строить догадки. Неважно, какой женщиной одержим мой брат, наше дело переживать только о том, что происходит в императорском дворце. Мы не в силах повлиять на людей, живущих за красными