Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Дилия хотела что-то ответить, но ей и этого не пришло в голову. Совсем рядом с ней Сумеречный гном исчез с раздирающим сердце шипением.

— Я не особенно горжусь тем, что сделал и чего достиг за время своего существования и карьеры кошмара. — Он несколько раз сглотнул. — Но эти мои глаза видели кое-что… то, что выпадает на долю немногих. — Он тяжело втянул воздух. — Не…вероятные прозрения в… невидимую для большинства вселенную духа! В… галактики мысли. В… дикие миры сновидений. И я за это благодарен! И рад, что поделился… частью этого с тобой. Немногим… поделился.

— Что с тобой? — спросила Дилия. Покорный тон в голосе гнома пугал её. Она старалась держаться как можно хладнокровнее, но при данных обстоятельствах это было и впрямь нелегко. — Ты же не собираешься становиться сентиментальным? — крикнула она. — И терять надежду? Ну же! Надежда…

— Умирает последней… да-да! — простонал Опал. — Я тоже знаю несколько календарных изречений. Не надо мне сейчас… этого! То есть: отстань от меня… если уж говорить в твоей манере. — Он невесело рассмеялся. — Но ведь и она… всё-таки должна умереть! Даже проклятая надежда! И этот миг… теперь как раз настал… Не будем себя обманывать. Мы уже ничего не можем поделать! Но позволь мне хотя бы сказать тебе ещё кое-что… кое-что очень, очень важное!

— Именно сейчас? Что ты хочешь сказать?

— Я… дело в том… ну, я… — Он запнулся.

— Да?

— Я вовсе не… — Он снова запнулся.

— Да? — спросила Дилия. — Что? Чем ты не являешься?

— Я… я… я не тот, за кого ты меня принимаешь. И я… я…

— Что, прости? — О чём это бредил кошмар? Дилия понятия не имела, к чему он клонит. В череде непрестанно накатывающих событий у неё ещё не нашлось ни единой мысли о том, кто же или что в действительности этот гном. Кошмар ведь, верно?

Она была так взволнована, что почти совершенно вытеснила из сознания всё вокруг. Это она умела. Лучше всех! Всё было так трогательно! Хавариуса как раз пожирал её собственный мозг, возможно, он исчезал навсегда! А ему сейчас было больше нечем заняться, кроме как сообщать ей что-то? Да что могло быть настолько важным? Что?

— Я… я не сказал тебе правду… — прохрипел гном: раскалённые черви уже доходили ему до нижней губы. — Я… солгал! Я ведь на самом деле… на самом деле я вовсе не…

— Икцуарпокен! — вдруг выкрикнула Дилия. Она кричала, нет, прямо-таки орала это. — Икцуарпокен! Икцуарпокен! — завизжала она на самых высоких нотах. — Маниакальная привычка снова и снова выходить к двери, чтобы проверить, не пришёл ли кто в гости, хотя никто наверняка и не покажется, — вот что называется Икцуарпокен!

Она ещё раз глубоко вдохнула и изо всех сил продолжила кричать: — Икцуарпокен! Икцуарпокен! Да-а-а! Этот термин происходит из речи абсолютно нечувствительных к холоду жителей Морозных Утёсов на полуострове Вюрм! Которые тоже называются икцуарпокенами и в принципе никогда не принимают гостей! Потому что в их ледяных пещерах невыносимо холодно! Да! И всё же они тоскуют по обществу и потому довольно часто икцуарпокенят — если не сказать: непрестанно.

Тут она вдруг осеклась и застыла, словно механическая кукла, у которой кончился завод. И теперь Дилия поняла: таинственная речь гнома так её отвлекла, что она бессознательно выскользнула из петли своих мыслей и потому сумела вспомнить отчаянно разыскиваемое павлинье слово.

Тяжело дыша, словно только что вернулась после ныряния, она огляделась. Гном и эгоцетта глазели на неё как на привидение. Несколько секунд слышались лишь далёкий грохот сердцебиения и суетливое жужжание таламитов, которых даже истерическая речь Дилии не могла отвлечь от их усердных занятий.

Оставшиеся Сумеречные гномы — а их всё ещё было много — неподвижно висели в воздухе. Словно рой колибри, зависших на месте и ожидающих команды к действию.

Первой оправилась от изумления эгоцетта. Она виртуозно ударила по клавишам, взяла ряд аккордов, а затем властно вскинула обе руки. — Процесс аннулирования завершён! — торжественно объявила она. — Слово-ответ было правильным. Испытание… пройдено!

— Испытание пройдено! — хором, словно единым горлом, воскликнули все эгоцетты в зале. — Испытание пройдено!

Тысячекратно продублированный собственный голос Дилии пробрал её странной дрожью, от которой она задрожала до мозга костей. Суетливое гудение таламитов мгновенно оборвалось. Дилия и гном перестали погружаться, а Сумеречные гномы дружно, щебеча, взмыли вверх.

— Испытание пройдено! — ещё раз, словно в подтверждение, воскликнули эгоцетты, после чего вернулись к своим прежним занятиям — деловитому нажиманию невидимых клавиш.

Хавариус Опал энергичными движениями высвободился из застывших таламитов, сопя, выполз из своей впадины и протянул Дилии руку, чтобы помочь выбраться и ей. — Это было буквально в самую последнюю секунду, принцесса! — ошеломлённо прохрипел он. — Ещё на ладонь — и меня бы аннулировали.

— Ты и вправду ловко это устроил, — похвалила Дилия, которая тоже всё ещё тяжело дышала. — Так искусно меня отвлёк! Это было блестяще! Иначе я бы никогда не нашла это слово.

— Отвлёк? — спросил Опал. — Искусно? Нет, это не было уловкой. Я только хотел тебе сообщить, что… — Тут он внезапно умолк.

— Ты и правда хотел мне что-то сообщить? — спросила принцесса.

Опал резко выпустил её руку. — Э-э, нет… вовсе нет! Это был… ловкий отвлекающий манёвр, точно! Чтобы вернуть тебя на курс. — Он размялся и сделал несколько шагов. — А-а… Как же хорошо снова свободно двигаться… — воскликнул он.

— Погоди-ка, — уточнила Дилия. — Значит, ты всё-таки хотел мне что-то…

— Не покинете ли вы теперь Таламус? — строго перебила эгоцетта.

Опал и Дилия повернулись к ней.

— Теперь у вас свободный проход через Таламус и неограниченное разрешение на путешествие от Stria terminalis через Nucleus accumbens до Амигдалы, — официальным тоном сообщила она. — Для этого вам сперва