На другом берегу - Любовь Абрамова

прогоревшие поленья, потом присела и стала спокойно перекладывать пальцами угли, очевидно, что-то искала. Ксеня вскрикнула. Тоня не обратила на нее внимания. А Лика уже ничему не удивлялась.

Макс вернулся очень быстро, тихо накинул на плечи Ксене одну шаль, а Лике протянул вторую, сам он был в куртке. За спиной – рюкзак. Макс достал пакет с пирожками и пластиковую бутыль с желтоватым напитком. Оказалось – медовуха. Лика поначалу скептически отнеслась к идее Макса напиваться в подобных обстоятельствах, но после нескольких глотков передумала. Усталость немного отступила, в голове прояснилось. А ушибы и ссадины перестали ныть. Только крапивные ожоги зачесались сильнее.

– Почему тут темно и алкоголь срабатывает? – спросила Лика у Тони.

Та все еще продолжала копаться в пепле и складывать непонятные находки в карманы платья. Ксеня молча жевала; пирожки были уже немного черствые и холодные, но все равно вкусные. Макс задумчиво цедил медовуху, глядя в огонь.

– Ты помнишь, что тут жгли? Со всей деревни защиту собрали. Зубы, травы, сильные вещи. Не все сгорело. В этом дыму и пепле много силы, Назар сюда пока не дотянется.

Лика кивнула. Иваныч забыл свой нож, тот так и остался воткнут в землю неподалеку от кострища.

– Вы остатки этих вещей ищете? – подала голос Ксеня.

– А как же. Нам пригодятся.

– Так что мы будем делать? Какой план? Мне машину нужно найти…

– Майю нужно найти, Назар ее куда-то увел, – резко сказал Макс.

И Ксеня, и Макс смотрели не на Тоню, а на Лику. Лика вытащила из рук Макса бутылку, отпила еще немного медовухи.

– А я завтра замуж выхожу, что, будете свидетелями? – Лика усмехнулась, но тут же шмыгнула носом.

– Лик, ты совсем с катушек съехала? – ошалело произнесла Ксеня.

– Да нет, – Лика вытерла слезы тыльной стороной ладони, – Назар приказал завтра ждать его у храма. И быть в белом.

– Он тебя не отпустит, – кивнула Тоня, – он всегда хотел найти невесту. И теперь нашел.

Макс с Ксеней переглянулись.

– Да кто он такой? – выпалила Ксеня. – Вы же явно больше всех про него знаете. Расскажите! Откуда он взялся? Что с ним делать вообще?

Тоня вздохнула.

– Откуда, говоришь, взялся? Из города убежал. И возвращаться не хочет.

– Баб, – вдруг встрял Макс, – ничего не понятно. Давай сначала, а? По порядку.

– Ладно, – вздохнула Тоня и бросила перебирать угли.

Села на землю перед ребятами в опасной близости от тлеющих поленьев, поджала под себя босые ноги. Сунула косичку в рот, пожевала. И только потом заговорила.

– Город под озером, знаете? Он уже давно там. Называйте, как хотите, Китеж, не Китеж. Но Привратник его так не звал. Всегда говорил просто: Город. Господь вроде как Город от монголов сокрыл. Да. Только под водой живым жить не получится. Там все мертвые. Кто в озере утоп – тому в Город. Еще под церковью есть подземный ход, но туда нельзя ходить. Там стражи, если до конца хода дойдешь, до самых городских ворот – обратного пути не будет. Если только не сбежать, как Назар. Или вот как я, меня выпустили, за ним отправили.

– А Привратник? – уточнил Макс.

– Привратник жил себе на отшибе и следил, чтоб те, кому не надо, про город не прознали. Мы думали, это сказки. Смеялись над стариком. А он все жил и не помирал, моя бабка его с детства таким и помнила.

– А Назар? – Лика не без труда произнесла это имя. Еще вчера она, смущаясь самой себе, повторяла его перед сном и думала: “Как же красиво звучит”.

– Назар тоже в сказки не верил. Он был старшим сыном Ивана Семеныча. А Иван Семеныч был человек набожный. Наш батюшка, отец Илий, к нему часто в гости ходил. Они вместе о церкви заботились. Потом все переменилось.

Ксеня слушала с явным интересом, Макс – задумчиво, видимо, припоминал, что слышал в деревне от других, сверялся со своими наблюдениями. Лика, которая уже знала, что стало с семьей Назара, хотела бы, чтоб Тоня не продолжала.

– Веру запретили, церкви стали закрывать. Иван Семеныч припрятал у себя самые старые иконы, те, что были в богатых окладах. Я, маленькой, часто у него во дворе бегала, видела. И когда меня солдаты спросили про иконы, я… Я и сказала.

Тоня расплакалась. Лика втянула воздух, заморгала. Вот почему Назар так ненавидел Антонину Николаевну! Наверняка знал о ее роли в трагедии его семьи!

– Иван Семеныч не хотел иконы отдавать, его и застрелили. Авдотью Павловну с детьми уволокли куда-то, без вещей, даже одеться тепло не дали. Но это было уже после, – Тоня утерла нос рукой, и на ее лице остался черный след. – А Назар уже почти совсем взрослым был, Иван Семеныч его везде с собой брал, учил, как хозяйство вести. Назар уже был сговорен с дочкой Петра Архипыча…

Тоня махнула рукой и снова принялась всхлипывать.

– Что с ним сделали? Профессор не нашел на него никаких документов, только фото.

– Я не видала, что там было, очень страшно стало, и я спряталась. Но слышала, как солдаты говорили, что раз Назар так в Бога верит, пусть Бог его и защищает. Смеялись… Поволокли его к церкви. Зима была, я помню красные следы на снегу.

Ксеня прижала ладошки к лицу, Макс сглотнул.

– Но лед-то на озере не везде стоял, у берега были большие полыньи. Там, у церкви, Назара и утопили.

Лика посмотрела в темное небо. Ей очень четко вспомнилось лицо парня с фотографии. Смущенное, юное. И глаза его матери.

– А потом он вернулся, – продолжила Тоня. – Такой, как был. Только другой. Красивый, как с картинки. Мне тогда было лет двадцать. Года за два до войны, кажется, да… Не знаю, как он сумел. Обманул стражей, или его выпустили. Но я тогда ничего этого не знала. Такого страху натерпелась.

В ушах у Лики гудело. Запах костра и ночи, шепот реки – все напоминало о том, как Назар впервые подошел к Лике здесь, в лесу. Ведь ей тоже было страшно. Но страх быстро прошел. Сменился жгучим желанием. И одержимостью.

– Он пришел и все спрашивал, где его мать и братья с сестрами? Где его невеста? Где отец Илий? Ничего я не знала, только про невесту. Она вышла замуж за другого и уехала. Ох, ему не понравилось, что я ответила.

Тоня обхватила себя руками. И Лика понимала ее страх: стоило представить, как может злиться Назар.

– Если бы не четки, он бы живо со мной расправился. Это четки Ивана Семеныча, я их подобрала