На другом берегу - Любовь Абрамова

уже был близко. У Майи нашли порок сердца. Ваш отец вспомнил предсказание и испугался, что ему помирать скоро, а Марьяша с больным ребенком без денег останется. Он решил быстро заработать, терять ему было нечего – и он во что-то нехорошее ввязался. В девяностые ведь было полно всяких бандитов.

– Погоди, вы что, решили из-за предсказания отпустить его на какие-то опасные дела? И его убили?

– Щука не ошибается. Еще ни разу не ошиблась. Кому она хвостом из воды махнула, тому жить оставалось пять лет.

– Да так можно напугать, что человек от страха откинется! Или от глупостей, которые начнет творить! – прокричал Макс. Из кустарника неподалеку в небо взметнулась стайка птичек.

– Я говорила: ты не поймешь. Щука добро делает: никому не дано знать, когда придет смерть. Но Щука дает время: подготовиться, дела решить. Твой отец принял решение. И достал деньги для Маечки. Митя потом эти деньги привез и мне отдал.

– Так он все знал и нам с Майей врал, а мы его за отца считали, – Макс плюнул на землю.

– А ты хотел бы, чтоб твоя мать об этом узнала? Ну иди, расскажи. А того лучше, чтоб Майя знала. Вот ей хорошо будет от этой правды!

Макс замотал головой.

– Дурак ты, – резюмировала Тоня, – молодой еще. Вот когда твой отец пропал, Назар стал приходить к Марьяше. Чуял горе.

– Он и к моей матери ходил? – поморщился Макс.

– Хотел вас с Майей в Город отправить, может, в отместку за его младших братьев и сестер, – кивнула Тоня. – Хорошо, что ваш отец успел вовремя деньги передать, мы с Митей убедили Марьяшу надеть амулет.

– Дядя Митя знает про Назара? – встряла Лика.

– Митя – умный мужик. Я ему все растолковала. Он знает, как защитить жену. Я поняла, что Назар не оставит в покое мою семью. Митя решил, что не хочет, чтоб его дети пострадали от Назара. И поэтому у них с Аней нет деток. Но четки должны были перейти ему. Потом – этому обалдую, когда бы у него ума прибавилось, – Тоня мотнула подбородком в сторону Макса. Он не смотрел на нее, отвернулся к костру. И пробормотал себе под нос: “Надо было помереть, чтоб начать говорить правду”.

– Почему ему? – спросила Ксеня. – Почему не Майе?

– Да потому, что он – не девка.

Макс на секунду оглянулся, глаза у него сильно покраснели, и Лика перестала смотреть ему в спину: не хотела смущать. Кроме того, на языке крутился самый важный вопрос:

– А я Назару зачем? Нафига я ему сдалась? Я же не из вашей семьи! И вообще, не чудиновская.

– Я думаю: ты просто ему по сердцу пришлась. Ты похожа на его невесту. И ты ничего дурного про него не знала. С тобой можно было петь, как захочется.

– Думаете, я ему просто понравилась? – спросила Лика, снова чувствуя, как по лицу текут слезы. Тоня иронично подняла бровь.

– Так, может, все-таки пойдешь за него замуж?

– Нет! – Лика вздрогнула: слишком жестокая насмешка.

– А то смотри, может, ты еще веришь Назару? Назар давно такую сказку рассказывает. Что он не беглец из Города, а охранник. Что он благое дело делает. А что людей топит – так это вовсе не он, а Привратник. И так хорошо рассказывает, что сам поверил, небось. Раньше наши все его слушали, а теперь чураются. Я давно всем потихоньку внушала, что надо его опасаться. Не так в лоб, как в юности, а исподволь. Вот и остался Назар один, только ваш Профессор за ним таскался, ему все интересно было про прошлое. И Назар ему показывал. То церковь, какой он помнит, то крестный ход, то своих родителей.

– Подождите, а друг Профессора, который школу построил? – спросила Ксеня.

Тоня насупилась.

– Он хотел дорогу сюда сделать, построить рыболовную базу, починить церковь. Назар не мог этого допустить. Все должно было оставаться по-старому. А перемены – это смерть.

– Дроздов утонул в озере, – прошептала Ксеня.

– Назар задурил ему голову. Говорил про Город, показывал даже. Конечно, не настоящий Город, а свои картинки. Внушал, что нельзя чужих в церковь пускать. То ли Дроздов ваш не поверил Назару, то ли Назар решил обезопаситься наверняка. Вот и утопил.

Ксеня охнула. Лика промолчала.

– Он и Майю, наверное, уже утопил, – Макс шмыгнул носом. – Болтовни на час, а так и не решили, что будем делать с этим Назаром.

– Его надо в Город вернуть. Сам он к стражам не пойдет. Только матушка Щука может его забрать.

– Мы же с ним плавали на лодке, он мне тоже “Город” показывал. Что-то Щука не торопилась его жрать, – сказала Лика.

– Так ее надо позвать. И Щука людям вреда не причиняет. Она не станет лодку топить, когда там кто-то еще, кроме Назара.

– Как тогда? – буркнул Макс. – Хороший расклад: заставить этого мертвяка самого в озеро идти и звать Щуку? Извините, звучит невыполнимо.

– Нет, не в озеро. Надо привести его на место, где его убили.

– Пристань у храма? – уточнила Лика.

– Она. И там уже взмолиться матушке Щуке, чтобы забрала его.

– Баб, а что ты раньше этого не сделала? Договорилась бы с ним встретиться у храма и столкнула бы в воду.

Тоня поманила Макса пальцем. А когда он наклонился, отвесила ему подзатыльник.

– Он со мной не пойдет: не дурак. А вот со своей невестой – другое дело.

До Лики только сейчас дошло, какую роль для нее придумала Тоня. До Ксени, видимо, тоже. Потому что она замотала головой.

– Лика – приманка? Серьезно? Так не пойдет.

– Ксень, он сказал мне, что завтра в полдень будет ждать у храма. Если я не приду или попробую уехать, уверена, он меня туда силой притащит. Но тогда уже у меня не будет преимущества. Пока он верит, что я – с ним, я, наверное, смогу его убедить отойти к пристани.

– А если он поймет? Если он тебя утопит? Нет, нет!

– Мы все будем рядом. Я сплету вам новые амулеты, чтоб Назар не смог навести на вас морок, а сама спрячусь у пристани, помогу ему вспомнить смерть, – пообещала Тоня.

– Должен быть другой способ! – не унималась Ксеня.

Макс больше не смотрел в костер, а, усевшись рядом с Ксеней, напряженно глядел на Лику. Тоня, к удивлению, тоже.

– Нету другого способа, – отрезала Лика, – понимаешь, Назар – это моя проблема. Я отдала ему четки, а он теперь тиранит всю деревню. И похитил Майю! Кроме того, мы с ним связаны. Он сам говорил: “Если станешь моей,