На другом берегу - Любовь Абрамова

пение, а спустилась вниз, к пристани. Толпа зашевелилась, все стали оборачиваться к Лике. Ей не пришлось притворяться, будто она себя плохо чувствует: ее сильно мутило, голова гудела, в висках тяжело пульсировала кровь. Лика сделала несколько шагов по доскам пирса, наклонилась, зачерпнула рукой немного воды и растерла по лицу. Легче не стало. Если Тоня сейчас что-то и говорила, то Лика не слышала. Она не представляла, где могли спрятаться Ксеня с Максом. Да и были ли они здесь?

За погостом, который в реальности давно поглотили лес и трава, теперь не росли деревья. До горизонта желтело поле, похожее на золотую водную гладь. Солнце путалось лучами в колосьях, над ними висело марево. Вновь качнулся колокол. Сквозь поле шел человек.

Глава 19. Кольцо.

Он был в слепяще белых одеждах. Рыжие кудри развевались, хотя стояло безветрие. Поле за спиной Назара было охвачено пламенем. Но колосья не осыпались пеплом, не чернели. Только покачивались, будто в плавном танце. Никто не кричал “пожар”, толпа не шевелилась. Не могли живые люди стоять так неподвижно рядом с бушующим огнем. Назар видел Лику и шел прямо к ней, раскинув руки и нежно касаясь пальцами соцветий, тугих от зерна. Вместе с ним шла стена жара и пронизывающий запах полынной горечи. А еще – чертов Рыжий кот.

Лика с радостью вцепилась бы во что-нибудь, чтоб ветхие доски не раскачивались под ногами, но перил у пирса не было. Лика отступила на пару шагов назад, надеясь, что Назар не попросит ее подойти, а сделает это сам.

Лика очень хотела, чтобы во внешности Назара появилось нечто пугающее, деталь, которая бы выдавала в нем чудовище, коим он являлся, и отталкивала бы Лику. Но нет, он просто был таким же невероятно красивым, как раньше. Серые озерные глаза, в них отражалось небо. Широкие скулы. Губы, будто прорисованные карандашом. Лика слишком отчетливо помнила, какие они мягкие и горячие.

Рыжий кот прошелся вдоль толпы и разлегся у ступеней в храм. А Назар остановился неподалеку от пирса и протянул руку.

– Иди ко мне, моя суженая, – ласково сказал Назар.

Лика сглотнула, внезапно в голову пришла дурацкая мысль: ей впервые в жизни так сильно хотелось от души пнуть кота. Лика невольно улыбнулась. Котяра помог не сойти с ума от страха и взять себя в руки.

– Мне что-то нехорошо, и я решила умыться. Может, ты подашь мне руку, боюсь упасть.

Теперь все звуки заглушал бешеный стук сердца в ушах. Но Назар, кажется, не почувствовал неладного, улыбнулся в ответ. И подошел.

Стоило ему вступить на пирс, резко набежали тучи, стало пасмурно и мрачно, с неба начали падать белые хлопья, трава покрылась инеем. Но вот уже не иней, а сугробы легли на холм, прикрыли могильные кресты и ступени к храму, согнав с теплого местечка Рыжего кота.

Снег скрипнул под босыми ногами Назара, и на дорожке яркими пятнами проступила кровь. Такая же алая, как Ликина юбка. Лика почувствовала настоящий зимний мороз. Поднялся ветер, мокрая от пота рубашка сразу задубела, острые маленькие кусочки ледышек стали царапать кожу. Озеро стремительно замерзало, с треском и хрустом становился лёд, и вот уже только одно место осталось незамерзшим – полынья у пристани. Назар задышал чаще, привычное мечтательное выражение слетело с его лица, он принялся озираться по сторонам.

– Сюда, – крикнул кто-то. Лика увидела Ксеню, она стояла за спиной Назара и, подпрыгивая, размахивала руками, но Лика не решилась пройти мимо Назара.

Он упал на колени и застонал. Медные кудри намокли.

Лика не заметила, откуда появилась Тоня. Но выглядела она едва ли менее жуткой, чем Назар. Босоногая девчонка, бледная, с тонкими косичками, одетая в летнее платьице. Только-только девятилетняя, но с хищным выражением на курносом личике. Лика понимала: ей срочно нужно куда-то смываться, чтоб не попасть под замес, но ноги будто примерзли к доскам пирса. Лика посмотрела на Ксеню, у той был на удивление пустой взгляд. Тоня подходила все ближе, у нее в кулаке была зажата та самая рыбка, в которую Марьяна загнала вышивальные иглы. Тоня принялась выкрикивать: “Матушка Щука, появись! Матушка Щука, помоги! Забери душу убиенного!”

Это звучало не особо внушительно, но Назар закрыл лицо руками, его плечи стали сотрясаться. И Лике стало его жалко. До слез. Но соленые капли быстро замерзали на ветру и холодили щеки. Лика мысленно отругала себя, всмотрелась в озеро, покрытое льдом. Оттуда должна была появиться гигантская рыбина. Та самая, огромная тень, которая заставила почернеть воду под лодкой, когда Лика с Колесниковым тщетно пытались завести мотор.

Тоня продолжала просить, но ничего не происходило. Лика вспомнила, как Тоня говорила, будто Щука не причиняет вреда людям. Может, Щука не приходила из-за Лики? Боялась вместе с Назаром утопить и ее? Лика сделала над собой усилие, шагнула ближе к Назару, надо было как-то его обойти и тряхнуть Ксеню, которая застыла как вкопанная и ничего не делала.

Стоило Лике поравняться с Назаром, он убрал руки от лица. И Лика чуть не хлопнулась в обморок от ужаса: Назар беззвучно смеялся. Он приложил палец к губам: “Тс-с”. Лика снова замерла. И Тоня – тоже. Толпа у храма зашевелилась. Все принялись подходить ближе, ритмично топая ногами, скандировать одну фразу: “Зачем сказала про иконы, Тоська”.

Назар расхохотался уже в голос и встал. Обернулся к Тоне, задвинул Лику за свою спину.

– Что случилось, Тоська? Опять оплошала? Не справилась, – Назар издевательски цыкнул языком и покачал головой. Снег и лед пропали в одну секунду, будто их и не было. Дядя Митя вместе со старостой притащили вырывавшегося из последних сил Макса. Ксеня заплакала, она посмотрела в сторону, закрыла лицо руками и пробормотала: “Нет, нет, только не это”. Лика дернулась, сначала хотела вступиться, потом поняла: ее просьба не трогать Ксеню могла еще сильнее разозлить Назара. Ведь он велел Лике дать Ксене уехать. И наверняка понял, что Лика предала его.

Но на шее у Ксени висел амулет! Морок не должен был подействовать на нее! Тоня же обещала…

– Что ты сотворил, Ирод! – прокричала Тоня.

– Совсем старой стала твоя Щука. Слишком долго охраняла Город и наделяла силой твои жалкие безделушки. Я, можно сказать, проявил милосердие. Освободил, наконец, щучью душу. А ты, маленькая тварь, теперь будешь послушной. Прям как твоя внучка. Ну-ка, Майя, иди сюда.

Из толпы вышла девушка. Лика удивилась: как же они могли не заметить Майю среди чудиновских? Макс отчаянно дернулся, но все