На другом берегу - Любовь Абрамова

и блестеть на солнце чешуей. Ксеня коснулась пальцами амулета. Значит, вот она, та самая Щука. Почему, интересно, она так долго не приходила на Тонин зов? Назар стал шаг за шагом отходить к берегу. Лики не было на пристани. Макса – тоже. А Тоня не спешила останавливать Назара. Она вдруг со всех ног припустила к храму.

Ксеня ощутила свою силу. Зря что ли она занималась спортом с раннего детства? Толкать руками было бесполезно, и Ксеня прицелилась плечом прямо в грудь Назара. Надо было только суметь остановиться и не упасть самой.

Позади раздался жуткий грохот. Все обернулись.

Ксеня врезалась в Назара. Со всей силы. Со всей злости – за то, что заставил снова пережить те ужасные дни, когда Лика лежала в больнице. Назар совсем не грациозно шлепнулся в воду.

Могучее рыбье тело прошлось по глади озера вновь. Назар исчез так быстро, будто был сделан из камня. Но рябь не утихала. Раз, два пролетела по воде. Щука показала пятнистый бок, потом – красноватый спинной плавник размером с приличный парус. Ксеня подбежала к самому краю пирса. Очередной волной на доски выбросило заколку с финифтью. И Ксеня догадалась.

– Лика! Лика!

Вновь показалась зелено-коричневая чешуя. Потом рябь пропала. Щука скрылась в глубине.

Ксеня села на корточки и прошептала:

– Лика…

С озера подул сильный ветер. Тут же стало зябко, Ксеня обхватила себя руками. На поверхность воды упал желтый березовый лист. Ксеня услышала еще грохот, но оборачиваться не хотелось. Позади раздались тревожные возгласы, кашель, топот ног. Кто-то присел рядом с Ксеней и обнял ее за плечи.

– Все закончилось, – сказал нежный женский голос.

– Я знаю, – кивнула Ксеня.

Все действительно закончилось. Для Лики точно. Ксене помогли подняться на ноги. В воздухе висела белая и рыжая пыль, повсюду валялись кирпичные обломки, массивные двери в храм покосились и люди спешно отходили от них – похоже купол провалился внутрь. Макс прижимал к себе Майю. У нее был совершенно ошалевший вид.

– Эй, Ксюх, спасибо тебе, – поблагодарил Саня.

Ксеня поморщилась: в его внешности было что-то странное. До Ксении дошло не сразу – он больше не был рыжим. На лоб Сани падала темно-каштановая челка.

Все говорили “Спасибо!”: дядя Митя, его жена, мать Макса и Майи, староста и старик-рыбак с изрезанными руками. А Ксеня только мотала головой. Благодарить нужно было не ее, а Лику. Лику.

Майя жгла картины. На них были колокольня и храм, целые, не в руинах, будто списанные с фоток времен юности Назара. Длинный мост, нарисованный Майей, сверкал тысячами разноцветных камушков. Ксене было не жаль эти работы. От них веяло жутью и жарой. Майя же вообще старалась не смотреть на полотна.

Макс подкидывал дров, чтоб быстрее сгорело. Ксеня просто смотрела в огонь. Еще вчера на ее месте сидела Лика. Пока Ксеня шла через деревню, к ней подходили люди, обнимали, сочувствовали, благодарили. А Ксене хотелось послать подальше каждого. Она плохо помнила, как добралась до кострища. Кажется, цеплялась за Макса.

Пришлось самой звонить в МЧС, в полицию и скорую, это казалось логичным. Она ведь лучшая подруга пропавшей. Но как невыносимо было объяснять: Лика решила пойти посидеть у озера, а Ксеня обнаружила, что исчез купальник. Пошла искать Лику и нашла ее балетку у пристани на другом берегу Чудинки. Плакала-то Ксеня по-настоящему. Но очень злила необходимость поддакивать вопросу: “Гликерия знала, что в озере нельзя купаться, и все равно пошла?” Да какое это имело значение! Будто диспетчер хотел обвинить в произошедшем саму Лику!

Разговор с Колесниковым вымотал Ксеню окончательно – врать ему было куда тяжелее, чем незнакомым людям. Но не могла же Ксеня по телефону сказать Колесникову, что его околдовал столетний мертвец, а Лика превратилась в гигантскую Щуку?

– Колесников выехал, с ним Профессор и Ликин отец, – сказала Ксеня. Она заблокировала телефон. Сеть ловила идеально, не пришлось даже отходить от костра.

Макс отряхнул руки и протянул Ксене бутыль медовухи. Сладкая капля согрела горло.

– Что теперь будет с Чудиновым? – Ксеня посмотрела на Макса.

– Не знаю. Дядя Митя сказал, что Назар заставил старосту позвонить этому мужику, инвестору. И запугать его, чтоб не приезжал. Не уверен, что удастся уговорить его передумать.

Майя мрачно вздохнула:

– От храма все равно мало что осталось. Реставрировать нечего. Жалко, конечно. Но ход в Город теперь закрыт. Может, это и хорошо.

– Закрыт ли, – с сомнением буркнул Макс.

– Ты же говорил, что проход рушился за нашими спинами!

– Ага, а ты тащилась нога за ногу. Я не в укор, не смотри так! Но мы видели, что все рушится, пока этот ублюдок был еще живой. Может, это тоже он сделал – морок, все такое.

– Руины храма выглядят вполне натурально, – возразила Ксеня, – и вы выбежали, когда Назар уже… Когда Лика его сожрала. Мне кажется, если б не она, Назар бы не дал вам выбраться.

– Думаешь, она прям сожрала? – поморщился Макс.

– Надеюсь! – Ксеня злым жестом смахнула слезы.

– Ничего подобного, – позади раздался детский голосок, и все трое вздрогнули от неожиданности.

Тоня ходила абсолютно бесшумно. Даром, что к приезду полиции догадалась натянуть кроссовки и джинсы. Теперь она выглядела как обычная девчонка. За ней через кусты к излучине Чудинки пробирался Рыжий кот. Ксеня вздрогнула, увидев зверюгу. Он ведь шел через поле вместе с Назаром. Тоня наклонилась, погладила Рыжего и продолжила:

– Щука никого не ест. Она провожает души утопленников в Город. И следит, чтобы никто не сбежал. Предсказывает смерть, бережет рыбаков.

– Неужели нет совсем никакой возможности сделать так, чтоб Лика перестала быть Щукой? – спросила Ксеня. Сердце застучало быстро-быстро. Ксеня не добилась от Тони никаких ответов тогда, у пристани. Тоня сказала, что надо разобраться с делами. Видимо, разобралась. Пока Ксеня ждала, у нее появилась маленькая надежда. Но Тоня покачала головой.

– Я не знаю как. Да и надо ли? У Города, наконец, появилась надежная охранница.

– И что? Лика будет Щукой до конца жизни?

– Теперь Лике открыты тайны Города и озера. Да такие, что мне неизвестны. Если есть способ вернуться, то она найдет его сама. Захочет ли? Другой вопрос.

– Почему она не должна хотеть вернуться?

– Кто раз дотронулся до неведомого, будет всю жизнь его искать, – туманно ответила Тоня.

– Да к чертям это неведомое! – встрял Макс, – я бы без него прожил.

– Так ты и не плаваешь сейчас над куполами Города.

Все умолкли. Ксеню накрыло тревогой из-за Тониных слов. Ксеня поняла, что после Чудиновского лета вернуться к прежнему будет невозможно. Даже когда Ксеня приедет