На другом берегу - Любовь Абрамова

И Лика вспомнила четки. То, как Назар обманом заставил ее выпросить их у Антонины Николаевны. И ведь нужно было, чтоб Антонина Николаевна отдала четки добровольно. Лика опять, как и тогда, думала, что важна Назару, а может, дело было вовсе не в этом? Быть может, свадьба, до которой он не дожил в прежней жизни, теперь даст ему еще больше невероятных сил? И что помешает ему каждый раз пытать Ксеню, чтоб Лика “добровольно” сделала что-то еще? И еще. И еще. Пока Лика не превратится в безвольное, раздавленное существо, пока не потеряет себя окончательно.

Лика посмотрела на Назара. И вдруг снова, как тогда, когда он собирался ее впервые поцеловать, увидела, что его глаза – мертвые. Почему-то на ум пришла Майина сказка про Чудинку. “И бросилась в реку, чтоб не достаться монголам”. Чтоб не достаться.

Лика сжала кольцо в кулаке, быстро размахнулась и зашвырнула его подальше – в густую траву. Мгновенно пробежала расстояние до края пирса. Один шаг, два, три. И бросилась в воду.

Глава 20. Осень.

Ксеня стояла на пристани, а видела проходную у больницы. Сначала будто сквозь пар или дым, но постепенно все более и более четко. Исписанный граффити забор, турникет – это стало настолько реальным, что Ксеня быстро поверила, будто она снова там. Вспомнила и лица охранников, их приходилось различать. Ксеню и так уже ловили на лжи. Необходимо было держать в уме, кому и кем Ксеня представлялась.

– Здравствуйте. Я к Морозовой. Как кто? Сестра. Паспорт? Ой, я забыла. Да я ехала сюда от Печатников, неужели не пустите! Меня в прошлый раз пустили!

Ксеня уже успела побывать и сестрой, и тетей, поначалу говорила правду – подруга, одноклассница. Но это не срабатывало. Ксеня смотрела из-за ограждения на унылые серые корпуса с решетками на окнах. И представляла Лику. То, как она цеплялась пальцами за прутья, но не могла сломать.

Окончательно отчаявшись, Ксеня набралась смелости и позвонила Ликиному папе. Хотя видела его пару раз в жизни: Лика приглашала в гости, только если отца не было дома, и сворачивала посиделки до его прихода. Иногда они все же не успевали, и Ксеня уходила тихонько, стараясь не попасться на глаза. Да даже если б Ликин отец был образцом дружелюбия, Ксеня побаивалась звонить человеку, который пару месяцев назад похоронил жену. Ксене слышался будто издалека высокий голос Назара, но его перекрывал торопливый говор Ликиного папы в динамике телефона.

– Ксюша? Да, конечно, я тебя помню. Врачи? Мне сказали, что Лика решила покончить с собой, наглоталась материнских таблеток. Надо было их выбросить, а я не успел. Не тревожь ее. Пусть ее состоянием занимаются врачи. Нет, пропуск я не подпишу.

Ксеня провалилась в воспоминания. Она стояла у забора. Каждый день после школы. С дурацкими апельсинами в пакете. И не верила, что Лика могла сознательно причинить себе зло. Тогда была весна. На деревьях распускались почки. Но Ксеня думала только об одном: “Как? Черт возьми, как может быть настолько красиво именно сейчас? Когда все невероятно плохо?”

Один раз Ксеня решилась: проскользнула с машиной через открывшиеся ворота. Нашла Ликин корпус. Но там была очередная проходная. И злая тетка не пустила Ксеню без доказательств родства. Выходить пришлось, естественно, через охрану. Где Ксене пригрозили полицией.

Лика не знала, что Ксеня приходила к ней. После выписки Ксеня пыталась заговорить про больницу, но Лика каждый раз резко обрывала разговор. Боялась, что Ксеня не поймет? Или злилась, что Ксеня не навещала?

Сквозь морок Ксеня видела Назара на пристани. Он действительно оказался чертовским красавчиком. Ксеня не удивилась Ликиному выбору – сама бы повелась. Ксеня напрочь забыла, какой у них был план, когда мысленно снова оказалась у забора “Центра психического здоровья”. Хотя, конечно, то мрачное место никак не ассоциировалось со словом “здоровье”, скорее уж с “болезнью”. Только теперь была не весна, а жаркое лето. Ксеня чувствовала на коже безжалостные солнечные лучи. Неужели Лику продержали взаперти так долго? Прошли и экзамены, и выпускной. Ксеня помнила, как не решалась рассказать Лике про Андрея и про то, что произошло между ними. Но как это могло быть, если Лику не выпускали?

Ксене снились кошмары. Настолько реалистичные, что по утрам Ксеня не сразу могла понять, что было реальностью, а что – нет. В этих снах Ксеня видела Лику, которая пыталась сломать решетки на больничных окнах. И у Лики получалось. Третий этаж становился шестнадцатым. Лика падала вниз, ее голова разбивалась об асфальт. Ксеня снова набрала номер Ликиного отца и спросила, все ли в порядке с Ликой. Ксене показалось, что ему неловко и он не хочет разговаривать. Потом он отчитал Ксеню за то, что та побеспокоила его во время занятий, и велел впредь писать ему в мессенджерах. Но там он не отвечал. И в Ксениной душе поселилась паранойя.

Сон затянулся. Муторный, тоскливый. Ксеня будто запуталась в горячей простыне, не могла стянуть с лица душную ткань. Открывала глаза старательно, с силой. Но они не открывались. Сквозь закрытые веки Ксеня видела яркое солнце. И в его бликах одну и ту же картину. Как Лика падала из окна и разбивалась. Снова, снова. Ксеня плакала. А голос Ликиного отца говорил в трубку: “Тот, кто хочет свести счеты с жизнью, найдет способ это сделать”. Ксеня закричала.

Ксеня так и не поняла, что произошло сначала: ее окатило водой вперемешку с илом или амулет завибрировал на шее, резко дернувшись, оттянул Ксенину голову вниз. Проходная исчезла. Корпуса, решетки, тяжелый сон и Ликино тело – тоже. Ксеня осознала, что не покидала Чудинова. И вряд ли прошло много времени, с тех пор, как она по сигналу Тони вылезла из своего убежища в прибрежных кустах.

На пристани стоял Назар. Но он больше не выглядел ни красивым, ни сильным. Его потемневшая кожа походила на кожуру печеного яблока. Рубашка уже не была белоснежной – вся в желтоватых пятнах. Медные кудри, которые летели лепестками пламени, когда он шел через поле, теперь были тусклыми и свалявшимися. Назар казался очень напуганным.

Ксеня не понимала, где же Лика? Отошла? Спряталась за куст? Вода у пристани бурлила. Тоня захлопала в ладоши, когда поверхность озера разорвало нечто гигантское. Ксеня поначалу подумала, что всплывает подводная лодка. Как в фильмах. “Сейчас окажется, что Город не так прост и уже имеет новейшие корабли”, – мелькнула дурацкая мысль в Ксениной голове. Но металлический корпус не мог так извиваться