Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени

своей песней, а также потому, что был гостем и просил позволения сражаться на их стороне. И тогда при свете лампы Родригес немного полюбовался своей розой, которую нес от самого Нижнего Света, а потом заснул, и во всех его сновидениях неизменно присутствовали высокие башни замков.

Пришел рассвет, а юноша продолжал спать, однако к семи часам весь лагерь был уже на ногах и шумел, ибо, согласно договоренности с противником, битва должна была начаться в восемь. Тогда Родригес встал и легко позавтракал, ибо день, о котором он столько мечтал и от которого зависело все, на что он надеялся, наконец-то наступил, и его одолевало мелочное беспокойство о множестве самых разных вещей. Ощущение было таким, словно замок – розовый и прекрасный, каким он представлялся молодому человеку в его фантазиях, – выстудил своими огромными холодными камнями весь воздух вокруг себя, и Родригес, наконец-то прикоснувшись к нему ладонями, почувствовал вдруг промозглую сырость, о которой прежде не задумывался.

Но время незаметно подошло к восьми, и все его тревоги прошли. Вся армия выстроилась в ряд перед своими палатками, однако противник еще не был готов, и им пришлось ждать.

Когда наконец был дан сигнал к атаке, канониры выстрелили из пушек, стрелки разрядили мушкеты, и много солдат и с той, и с другой стороны полегло. Правый же фланг, где Родригес и Мораньо заняли места в общем строю, то ли из-за небольшой разницы в численности между двумя армиями, то ли из-за неодинаковости боевых порядков немного превосходил те силы, что противник собрал на левом краю. А когда во вражеском стане упало несколько солдат, сраженных мушкетными пулями, это преимущество стало еще более значительным.

После первого же залпа честные и благородные командиры этой армии посчитали, что в полной мере отдали должное новомодным изобретениям, которые отнюдь не почитались рыцарскими, и в дальнейшем больше не опускались до коварной ruse de guerre[8], в силу чего их нельзя обвинить в том, что они с самого начала намеревались обойти противника с фланга. Таким образом, когда после залпа из мушкетов и веселого грома пушек оба воинства ринулись в атаку, упомянутое преимущество явилось лишь результатом игры слепого случая, и ответственность за это нельзя возлагать ни на кого из военачальников, а те, кто твердит нам об обдуманном коварстве и заранее спланированном фланговом маневре, решившем исход битвы, просто-напросто лгут.

Родригес, бросившийся вперед со шпагой в руке, как только мушкеты были разряжены, заранее выбрал себе противника. Еще до того, как пороховой дым успел застлать поле боя, он очень внимательно рассмотрел воинов, стоявших в строю напротив, и выбрал из них одного, кто, судя по богатству одежды, должен был обладать одним из лучших замков. Красотой одеяния этот идальго, безусловно, затмевал всех своих соседей и производил впечатление человека, который владеет значительным богатством: на его фиалкового цвета камзол был наброшен изящный зеленый плащ, а шлем и кираса отличались тонкой работой. К нему-то и направился Родригес.

Они схватились, стоя в позиции нога к ноге, и их клинки со звоном столкнулись. Окажись в тот день рядом с ними поэт, и рассказ об их битве непременно дошел бы до тебя, читатель, несмотря на расстояние, которое отделяет нас от Пиренеев, и на пропасть столетий, которые пролетели с тех пор; моя же повесть – бледное переложение в прозе тех песен, что пели вам ваши нянюшки, – стала бы не нужна. Но никто из служителей муз не видел их битвы.

Приблизившись к избранному противнику, Родригес коротко ему поклонился, и они тут же сошлись. Наш молодой человек наносил неуловимо быстрые удары по его шлему, пока в нем не появились вмятины, и продолжал бить, пока они не превратились в трещины, и он расширял эти трещины до тех пор, пока в них не показались волосы на голове; контрвыпады противника тем временем становились все слабее и отчаяннее; под конец он опрокинулся на землю, и бой кончился победой Родригеса. Пока Мораньо отгонял остальных врагов, наш молодой человек с проворством кота подскочил к поверженному врагу и, подняв стилет, который давным-давно взял в качестве трофея у хозяина постоялого двора «Рыцарь и дракон», потребовал от побежденного его замок в обмен на жизнь.

– Мой замок, сеньор? – слабо удивился пленник.

– Да, – нетерпеливо откликнулся Родригес.

– Хорошо, сеньор, – сказал его противник и на короткое время прикрыл глаза.

– Он отдал свой замок, сеньор? – спросил Мораньо.

– Да, конечно, – ответил ему Родригес, и они переглянулись: наконец-то все было хорошо.

Тем временем битва отдалилась и кипела теперь среди палаток неприятельского лагеря.

Упоминая об этом дне, История говорит, что хорошие люди победили. И пока сия муза восседает на вершине своей легендарной горы, ее решения должны быть такими, чтобы их нельзя было ни обжаловать, ни отменить нашей человеческой волей; и все же мне было бы любопытно узнать: неужто никто никогда не пытался ее подкупить? В тот день проницательность и здравый смысл в единственный раз изменили Мораньо, ибо те, кому он предсказывал победу только потому, что они весьма рьяно готовились к битве у себя в лагере, оказались побеждены, в то время как их противник, как следует подготовившись к войне задолго до ее начала, мог позволить себе наслаждаться песней накануне сражения – и победить.

Благодаря этому Родригеса, взявшего своего врага в плен и получившего от него обещание выкупить свою жизнь ценою замка, никто больше не атаковал. Сражение закончилось быстро, как и должно быть, когда лицом к лицу сходятся такие небольшие армии. Вражеский лагерь был взят, вражеская армия – разбита, и в течение какого-нибудь часа с начала боя последние стычки прекратились.

Армия-победительница вернулась к своим шатрам, чтобы отпраздновать победу и приготовиться к торжественному пиру, и привела с собой множество пленников и нагруженных военной добычей лошадей. Родригеса чествовали наравне с остальными, потому что он сражался справа и был одним из тех, кто смял фланг противника, обеспечив победу всей армии. Они готовы были угощать и славить его как за искусство в обращении с клинком, так и за умение играть на мандолине; они хотели даже взять Родригеса с собой в свою страну, чтобы чествовать его и там, так как очень скоро армия должна была тронуться в обратный путь, но Родригес отказался пойти с ними, потому что он наконец получил свой замок и должен был двигаться в противоположном направлении вместе с Мораньо и пленником, дабы поскорее увидеть свою воплощенную мечту. Поэтому он очень вежливо поблагодарил предводителей этой армии, присовокупив к своим