Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени

ночевали в паче, оберегая пленника, ибо благодаря запасу теплых одеял холод был им ничуть не страшен. И все это время пленник держался замкнуто, был тревожен и почти ничего не говорил, а если и произносил какие-то фразы, то очень отрывисто и нервно.

Мораньо же, сидя в седле или возле костра на привале, продолжал расспрашивать его о замке, и пленник порой как будто даже начинал противоречить самому себе, однако описываемый им замок был столь велик, что в нем, несомненно, могли сочетаться самые разные архитектурные стили; к тому же среди всех этих бесчисленных башенок и бастионов поймать его на противоречии было довольно непросто. Звали этого идальго дон Альвидар-из-Розового-Замка-на-Эбро.

Однажды ночью, когда все трое сидели у костра и смотрели на огонь, как любят делать это все люди, когда холодные звезды висят неподвижно, а веселые оранжевые языки весело пляшут перед глазами, Родригес, желая развлечь пленника, рассказал ему часть своих удивительных приключений. Пленник слушал его все с тем же мрачным видом, однако, когда молодой человек рассказал о том, как они проснулись на голой скале после своего путешествия на Солнце и обнаружили, что Солнце светит им прямо в лица и что волшебник исчез вместе со своим домом, в глазах дона Альвидара появилось новое выражение. И когда Родригес закончил свою повесть, наступило молчание, нарушенное только голосом Мораньо, который утвердительно кивнул с другой стороны костра и сказал: «Это все правда», но пленник лишь задумчиво и пристально всматривался в темноту. Наконец он тоже заговорил.

– Сеньор, – промолвил дон Альвидар, – возле моего нежно-розового замка, что глядится в воды Эбро, тоже обитает волшебник.

– В самом деле? – переспросил Родригес.

– В самом деле, сеньор, – подтвердил дон Альвидар. – Он мой враг, но боится меня и потому не осмеливается досаждать мне иначе, как только самыми незначительными чудесами.

– Откуда же вам известно, что он волшебник? – спросил Родригес.

– Из этих самых чудес, – отвечал ему пленник. – Он портит приплод моих собак и насылает мор на домашнюю птицу. К тому же он носит высокий тонкий колпак, а борода у него совершенно удивительная.

– Очень длинная? – поинтересовался Мораньо.

– Нет, она зеленая, – пояснил дон Альвидар.

– И как далеко от замка живет этот волшебник? – в один голос спросили Родригес и Мораньо.

– Увы, слишком близко, – ответил дон Альвидар.

– А как выглядит его жилище? – спросил тогда Родригес. – Есть ли в нем что-нибудь чудное?

– Это совершенно обыкновенный дом, – был ответ. – Мерзкий маленький домишко об одном этаже. Стены его выбелены, а крыша покрыта соломой. Стены и ставни выкрашены в зеленый цвет, внутрь ведут две двери, и возле одной растет розовый куст.

– Розовый куст?! – воскликнул Родригес.

– Что-то похожее на розовый куст, – уточнил дон Альвидар.

– Наверное, это пленная красавица, прикованная цепями к стене и превращенная в розовый куст силой волшебства, – предположил Мораньо.

– Наверное, – согласился дон Альвидар.

– Странный дом для волшебника, – заметил Родригес, ибо, судя по этому описанию, жилище мага было весьма похоже на простой фермерский дом, каких в Испании много.

– И тем не менее этот чародей имеет огромную власть над жизнями и делами смертных, – ответил дон Альвидар.

После этого они почти ни о чем не говорили; костер их пригас, и Родригес улегся спать, оставив Мораньо сторожить пленника.

Через день после этого разговора они уже были в Арагоне, а еще через день переправились на другую сторону Эбро и долго ехали на запад вдоль южного берега, высматривая впереди новый замок Родригеса. И чем дальше они забирались, тем мрачнее и отчужденнее становилось молчание дона Альвидара-из-Розового-Замка-на-Эбро.

И вдруг, незадолго до заката, из груди пленника вырвался горестный вопль.

– Он похитил его! – вскричал дон Альвидар и указал как раз на такой дом, какой он описывал, – приветливый испанский хуторок с белеными стенами, соломенной крышей, зелеными ставнями на окнах и розовым кустом возле двери. – Вот жилище волшебника, – упавшим голосом пояснил дон Альвидар. – А мой замок исчез…

Родригес поглядел на его лицо и увидел на нем неподдельную тревогу. Ничего не сказав, он пришпорил коня и торопливо поскакал вперед, все еще смутно надеясь, что разговор с владельцем дома поможет ему прояснить судьбу замка.

На стук копыт его лошади из двери домика – той, возле которой рос розовый куст, – вышла женщина, держа за руку ребенка. И тогда пленник обратился к женщине со словами:

– Мы проиграли, Мария, и мне пришлось выкупить свою жизнь, отдав этому сеньору мой замок с нежно-розовыми башнями, который стоял на этом самом месте. Но, увы, я вижу, что злой маг, который жил в доме, в котором ты поселилась сейчас, забрал мой замок и унес его неизвестно куда.

– Да, Педро, – кивнула женщина. – Он забрал его вчера. – И она посмотрела на Родригеса своими голубыми глазами.

Мораньо не мог больше хранить молчание. Вот уже несколько дней, как он потихоньку начал кое о чем задумываться; на протяжении же последних нескольких сот ярдов он думал изо всех сил и теперь выплеснул разом все мысли, которые теснились у него в голове.

– Сеньор! – завопил он. – Он продал весь свой скот и купил всю эту роскошную одежду и блестящий шлем, который вы так ловко ему раскроили, и никогда у него не было никакого замка с башнями на берегу Эбро, и не знался он ни с какими магами, а просто жил себе в этом самом доме, так что теперь, господин, вы остались без замка, а что до его жалкой жизни…

– Помолчи минутку, Мораньо, – перебил его Родригес и повернулся к женщине, чей взгляд был по-прежнему устремлен на него. – Был ли здесь когда-нибудь замок? – спросил он.

– Да, сеньор, я готова в этом поклясться. И мой муж, хоть он и бедный человек, всегда говорит правду.

– Она лжет, – вставил Мораньо, но Родригес жестом заставил его замолчать.

– Я могу позвать соседей, которые тоже поклянутся в этом, – сказала женщина.

– Паршивые у тебя соседи, – проворчал Мораньо.

И снова Родригес сделал ему знак молчать, потому что ребенок заговорил испуганным тоненьким голоском, держась ручонкой за нательный крестик, который его только недавно научили чтить.

– Я тоже клянусь, – сказало дитя.

И Родригес тяжело вздохнул и отвернулся.

– Сеньор! – вскричал Мораньо, и в голосе его прозвучали удивление и боль. – Вы не должны верить их клятвам!

– Ребенок поклялся на кресте, – возразил Родригес.

– Но, господин!.. – снова воскликнул Мораньо.

Но Родригес не прибавил больше ни слова, и оба они в молчании поехали куда глаза глядят.

Вскоре, однако, позади раздался топот копыт, и Педро нагнал их, чтобы вернуть Родригесу лошадь. Он передал поводья нехорошо оскалившемуся Мораньо, но