Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени

трех лошадей в Тенистой Долине, могло потребоваться несколько лет. Поэтому Родригес еще немного поразмыслил – возможно, несколько дольше, чем могло показаться необходимым в данных обстоятельствах, – и сказал:

– Нам придется идти пешком.

– Как далеко, сеньор? – спросил Мораньо, впервые с тех пор, как по пути на войну они оставили домик испанской фермерши, позволив себе задавать вопросы господину.

– Мне некуда идти, – ответил Родригес.

Низко опустив голову, он сидел у огня, а Мораньо, исполненный сочувствия, выразить которое ему не хватало слов, стоял рядом и с несчастным видом на него поглядывал. Легкий ветерок негромко шелестел в ветвях деревьев, а все остальное вокруг было неподвижным и тихим. Прошло некоторое время, прежде чем молодой человек поднял голову, и тогда напротив себя, по другую сторону костра, он увидел человека в коричневом кожаном камзоле, который стоял скрестив руки на груди.

– Некуда идти!.. – молвил он. – Но кому придет в голову уходить куда-то из Тенистой Долины?

Родригес уставился на него.

– Но я не могу оставаться здесь! – возразил он.

– Это прекраснейший из лесов, известных человеку, – возразил ему пришелец. – Я знаю множество песен, которые подтверждают это.

Родригес ничего не ответил, он лишь опустил глаза, снова уставившись в землю безразличным взглядом.

– Ну же, сеньор! – воскликнул неизвестный в кожаном камзоле. – В Тенистой Долине не может быть несчастных!

– Кто вы? – спросил Родригес.

Оба они – и молодой человек, и Мораньо – с любопытством посмотрели на того, кого три недели назад спасли от петли.

– Ваш друг, – ответил незнакомец.

– Никакой друг не в силах мне помочь, – покачал головой Родригес.

– Сеньор, – обратился к нему незнакомец, стоя на том же месте со сложенными руками и глядя на юношу сквозь высокое пламя костра. – Я еще никогда и не перед кем не был в долгу. Если у вас есть враг, или если вы любите некую госпожу, и если они живут не далее ста миль отсюда, только скажите – и в течение недели любой из них предстанет перед вами.

Но Родригес покачал головой, и на поляне воцарилась тишина. Несколько минут спустя юноша, который имел обыкновение выбрасывать из головы предмет разговора, когда обсуждение закончено, случайно заметил, что глаза незнакомца все еще устремлены на него, словно он ожидал, что еще скажет Родригес. Казалось, эти ясные голубые глаза не просто выжидали, – они как будто приказывали и в конце концов сломили волю Родригеса. И, подчинившись неслышной команде, он заговорил, хотя каждое слово давалось ему с трудом, изо всех сил стараясь остаться невысказанным:

– Я отправился на войну, сеньор, для того, чтобы завоевать себе замок и намного земли; возможно, я мог бы жениться и завершить на этом странствие, в которое пустился со своим слугой, однако войны закончились, а замок так и не был завоеван.

И по его лицу, освещенному пламенем костра, а также по интонации его голоса, отчетливо прозвучавшего в ночной тишине леса, незнакомец ясно понял всю глубину отчаяния Родригеса, которой не раскрыли перед ним слова.

– Я еще не оставался в долгу никогда и не перед кем, – снова повторил незнакомец. – Будь на этом месте через четыре недели, и ты получишь замок такой же огромный, какой люди завоевывают в битвах, и обширный парк вокруг него в придачу.

– Ваш замок, сеньор! – в восторге вскричал Мораньо, до этого момента думавший лишь о том, кто заполучил их лошадей.

Но Родригес только таращил глаза в крайнем удивлении, и незнакомец, ничего больше не прибавив, развернулся, собираясь уходить. Только тогда Родригес очнулся от своего недоумения и спросил:

– Но куда?.. Какой замок?..

– Увидишь сам, – пообещал незнакомец в кожаном камзоле.

– Но как… как?..

Родригес запнулся. «Как я могу этому верить?» – хотелось ему спросить, однако он не произнес этого вслух.

– Мое слово нерушимо, – ответил ему пришелец.

И это действительно самая подходящая вещь, чтобы ею хвастаться, особенно для тех из нас, кто вправду может сказать о себе то же самое, – если, конечно, человеку вообще пристало хвалиться чем-либо.

– Чье слово? – спросил Родригес, глядя пришельцу прямо в глаза.

Дым от костра вдруг поднялся между ними плотными серыми клубами, словно в огонь что-то подбросили.

– Слово, – донесся до него голос незнакомца, – короля Тенистой Долины.

Как ни вглядывался Родригес в плотную завесу дыма, он не мог разглядеть, что же творится по другую сторону костра. Тогда он поднялся и обошел его кругом, но странный человек уже исчез. И Родригес вернулся на свое место и долго сидел в молчании.

Мораньо так и распирало – до того ему хотелось заговорить, но он уважал молчание своего господина, ибо Родригес вглядывался в пламя и видел там картины много ярче тех, что являлись ему прежде. Вставшие перед ним образы были настолько ясными, что казались почти реальными. Вот юноша увидел обращенное к нему лицо Серафины и разглядывал его очень долго, до тех пор пока ее прекрасные черты не оказались заслонены другими картинами, не имевшими для Родригеса никакого смысла. И за все это время юноша не сказал ни слова; когда же он наконец заговорил, его лицо почти улыбалось.

– Ну что, Мораньо, – сказал он, – разве не нашли мы в конце концов наш замок?

– Этот человек не лжет, сеньор, – ответил Мораньо, и его глаза уверенно засверкали.

– И что мы теперь будем делать? – осведомился Родригес.

– Давайте отправимся в какую-нибудь деревню, сеньор, – предложил слуга, – и дождемся там срока, который он назначил.

– В какую деревню? – спросил Родригес.

– Этого я не знаю, сеньор, – откликнулся Мораньо с лицом невинным и лукавым одновременно, и Родригес снова задумался.

Когда танцующее пламя улеглось и замерцало ровно и спокойно, Родригес отодвинулся от костра на один-два ярда и улегся на постель из одеял, которую приготовил ему Мораньо. Некоторое время он задумчиво глядел в огонь, и мысли его вспыхивали и изменялись так же быстро, как тлеющие уголья в костре, а потом погрузился в удивительные и прекрасные сны, которые были столь же странными и неуловимыми, как и волшебный король Тенистой Долины.

Когда утром Родригес проснулся, костер на поляне был разожжен заново, в воздухе пахло грудинкой, а Мораньо, запыхавшийся и удивленный, тряс его за плечо.

– Сеньор, – сообщил он, – я вчера ошибся насчет этих самых лошадей.

– Ошибся? – переспросил Родригес.

– Они оказались там, где я их оставил, и все они привязаны к дереву моими узлами.

И Родригес воспринял сообщение Мораньо как должное. Слуга действительно мог ошибиться, к тому же лес вокруг них был полон удивительных чудес, и здесь могло случиться все, что угодно.

– Значит, поедем верхом, – только и сказал он.

Приготовленный