Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

и мохнатых четвероногих, не имея возможности их классифицировать. Для чего бы ни предназначались эти клетки, они, несомненно, были переполнены. Один из заключенных в конце ряда выглядел скорее человеком, чем зверем. У него были лохматые черные волосы, которые, казалось, грозили закрыть ему обзор, когда он смотрел вниз. Но в нем было что-то тревожащее. Его движения были слишком грациозны. Он сидел в дальнем углу своей камеры, в белых брюках и рубашке, небрежно листая книгу. Впрочем, если он действительно читал книгу с такой скоростью, с какой переворачивал страницы, то это точно был не человек. Стопка книг, все слегка погнутые, были разбросаны в стороны, как забытый мусор. Он был единственным заключенным из всех, у которого в камере что-то было с собой.

Когда мы проходили мимо, его глаза метнулись вверх и остановились на нас, несмотря на одностороннее стекло. Они были золотистыми, как поля спелой пшеницы. У Лилит и Ориона были глаза сплошного черного цвета, из-за чего невозможно было сказать, были ли у них на самом деле зрачки или нет. Однако было ясно, что у этого человека их нет. Золотые глаза мгновение с любопытством смотрели на нас, но страницы его книги не переставали переворачиваться.

"Интересно, - промурлыкал он музыкальным тоном, который доносился из его стеклянной клетки через динамик, установленный на двери. "По-моему, вас здесь быть не должно".

Я начал останавливаться, удивленный тем, что к нам обратились, когда все остальные существа нас не замечали.

"Не надо", - прорычал Орион, возвращая меня к движению.

"Да ладно тебе", - раздраженно высказал пленник. "В любом случае, ты здесь для того, чтобы причинять вред. Почему бы не выпустить меня, чтобы добавить веселья?"

Каким бы любопытным я ни был, я также очень нервничал. Казалось, что мы забрались так глубоко в логово льва, как только могли. И если большой босс сказал не останавливаться и не разговаривать со странными монстрами, то можешь поспорить на свою жизнь, что я послушаюсь, хотя бы в этот раз.

"Увидимся позже", - крикнул незнакомец из своей клетки, когда мы проходили сквозь ряды. Его обещание заставило меня вздрогнуть.

Из коридора мы попали в большую комнату, которая оказалась еще более неприятной. Все было таким же стерильно белым, только теперь с хромированными акцентами. Посреди комнаты стоял большой стол, как в криминальных фильмах для вскрытия. На нем лежали нетронутые инструменты с зазубринами или острыми иглами, ожидая свою следующую жертву. Во всей комнате воняло отбеливателем.

Вид этой камеры пыток усилил мой страх, что Меган, возможно, сидит в такой же камере, как та, мимо которой мы только что прошли, и ждет, когда ее отведут в подобную комнату. Там ее нарежут на кусочки, вскроют, пустят кровь и подвергнут всем возможным испытаниям. И из-за проклятия, наложенного на нее Дэном, из-за меня, она даже не сможет умереть, чтобы спастись. Загнанная в ловушку, вынужденная терпеть пытки, превосходящие все, что может выдержать человеческое существо.

Мне казалось, что я был зол до того, как мы оказались здесь. Но то чувство, которое сейчас нахлынуло на меня, как багровая волна, было бы оскорбительно сравнивать с тем легким разочарованием, которое я испытывал ранее. Это все равно, что сравнивать муравья со всем многообразием красного цвета. Не похожи ни по форме, ни по функции.

Мое восприятие времени стало нестабильным, словно под воздействием стробоскопа на танцполе. Я терял небольшие промежутки времени в своих шагах. В одно мгновение я входил в комнату, в другое - выходил из нее, держа над головой поднос с дорогими хирургическими инструментами, который швырял в стену. В третьем я перевернул всю медицинскую тележку. Во время каждой вспышки я обрушивал на комнату дождь разрушений. Разбивал стеклянные шкафы и швырял все мензурки, которые попадались под руку. Я разрушал это здание кирпич за кирпичом. Я бы разрушил его голыми руками. Но это было только то, что я сделал бы со зданием. Люди, которые работали в этой лаборатории, были бы—

Пощечина по лицу вернула меня в реальное время. Орион прижал меня к стене ладонью уперевшись в грудь, так, что мои ноги болтались. Его черные глаза смотрели на меня, как обратные фары восемнадцатиколесного грузовика. Мое дыхание было прерывистым, и я чувствовал, как кровь бежит по венам, словно в стремнине белая вода. Выражение стоического лица полубога было трудно прочесть. Оно могло быть сочувственным. Или раздраженным.

"Мэтью, держи себя в руках, - твердо предупредил он. "Мы теряем время". Он удерживал меня там еще мгновение, пока я тяжело дышал, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание и рассудок.

"Я в порядке", - прохрипел я, не сумев до конца уловить ни того, ни другого.

Он кивнул и отпустил меня. Я сполз по стене на несколько дюймов, пока мои ноги не коснулись пола, и на мгновение задумался о том, какой ущерб я нанес лаборатории. Комната была разгромлена. Каждый незакрепленный предмет был брошен, каждый кусок стекла разбит вдребезги. Очевидно, я умею разрушать, когда хочу. Дикое удовлетворение поднялось из глубин груди. Это может быть небольшим жестом - уничтожить инструменты, которыми располагает одна лаборатория, принадлежащая многомиллионной компании. Я знал, что данные расходы едва ли отразится в их бюджетной ведомости. Но разрушительная выходка действительно помогла мне почувствовать себя немного лучше.

В задней части комнаты палачей имелось несколько дверей. Внутри мы обнаружили несколько небольших кабинетов с компьютерами. Алекс быстро сел за один из них и принялся что-то щелкать.

"Это, должно быть, наша халява", - прокомментировал он через несколько минут.

"Что ты имеешь в виду?" спросил я, роясь в книжном шкафу. Я взял в руки досадно обыденную фотографию лысеющего, полноватого белого мужчины, позирующего со своим маленьким сыном и крошечной рыбкой, которую он поймал. Меня тревожила мысль о том, что человек, работающий здесь, может жить там, в моем мире.

"Охрана здесь действительно ослабла", - ответил он со злобной ухмылкой. "Люди оставляют ключ-карты на столе, не закрывают компьютеры, когда уходят домой. Это место секретное, но так получилось случайно. Не думаю, что они беспокоились о таких, как мы".

"Но после сегодняшней ночи..." сказал я, понимая, к чему он клонит.

"Они сильно активизируют свою защиту", - закончил он.

"Ну, если ты найдешь файл с надписью "Коварный план", обязательно возьми копию", - пробормотал я, швыряя фотографию об стену так, что стекло в раме разлетелось вдребезги. Алекс бросил на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал.

Чувствуя себя бесполезным, я вернулся в разрушенную комнату. Мой пистолет лежал