Поцелуй Снегурушки - Мария Тиамат

желтый, как масло, месяц. Заиграла вдалеке дудочка пастуха, созывающая стадо, на первом этаже избы строгий голос отца прикрикнул, веля мальчишкам укладываться спать, одна за другой затихали птицы – и дикие, и домашние. Словно сторожа свою тайну, чтобы та не вырвалась на свободу, Аксинья смотрела в ночь широко распахнутыми глазами. И сон, и голод оставили ее. На душе царило лишь опустошение после долгой, тяжелой битвы. Она проиграла – кому? Людям? Самой себе?

Однако ночи травеня короткие и не дают много времени на раздумья. Не успели звезды как следует разгореться, уж начало светать. Осторожно поднявшись со вторыми петухами, Аксинья выскользнула во двор, чтобы умыться. На голову упала веточка.

– Ты где пропадаешь, дуреха? – зачирикала с вышины ласточка.

– Чего? – Аксинья замотала головой, с трудом соображая, чего от нее хочет птица. – Да не до сплетен мне!

– Какие сплетни! Скачут к вам десять конных, вот-вот нагрянут.

– Как?!

– Богаты и при оружии.

Бросив ковш в бочонок с ключевой водой, Аксинья метнулась обратно в избу, пересекла сени и выскочила на улицу, взбегая на пригорок: вдалеке и вправду уже клубилась пыль, выдавая всадников. Отчаяние охватило Аксинью: она совсем позабыла, что к ней в любой момент могут явиться просители, а эти явно непростые, к их визиту нужно было хорошенько подготовиться, чтобы не попасть впросак. Она упустила время! И все же сквозь громкие удары сердца приходило осознание, что это ее шанс скрыться быстро и как можно дальше.

– Ну, бывай, коли я тебе больше не нужна, – беспечно свистнула ласточка.

– Постой, – взмолилась Аксинья. – Узнай о них хоть что-то примечательное!

– Попробую, если успею. – И птица растворилась в голубой выси.

Теперь, пока ее никто не заметил, Аксинья ринулась обратно во двор, а от него – сквозь влажные от росы огороды к реке. Когда она перескакивала через грядки, со стороны проселка донеслись собачий лай, и конское ржание, и незнакомые мужские окрики. Захлопали-заскрипели калитки: заспанная деревня высыпала на улицу, всполошенная вторжением чужаков. Последние пять лет люди спали спокойно, уверенные, что ведунья всегда предупредит о незваных гостях, и теперь сильно перепугались. Услышав, как ее зовут, Аксинья припустила еще пуще, соскальзывая под кручу обрыва, и там, прижавшись спиной к песчаной стене, сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая дыхание. Евдокия уже пробиралась по огородам, выкликая ее.

И когда работница спустилась к самому берегу, у которого плескались зеленоватые воды Тихомолки, навстречу ей из-за белых, как кости, валунов выступила прежняя провидица с холодным и надменным взглядом.

Мощные, распаленные бегом кони грызли удила и били копытами, пугая женщин и детей. Их шкуры лоснились на солнце, а сокрытые в длинной и пушистой шерсти бабки[44] выдавали дорогую породу. Всадники не торопились спешиваться, рыская вдоль изб, и чеканные бляхи богатой сбруи тускло бликовали в восходящем солнце, вызывая оторопь. К каждому седлу были приторочены меч и лук – не чета простым деревенским топорам и вилам.

– Говорят, ваша провидица за несколько верст чует, коли кто приближается, а вы даже хлеба-соли не приготовили, – недоверчиво хмыкнул всадник, который был за старшего.

Был он немолод, но выразительные черты лица и крепко сбитая фигура выдавали в нем волевого человека. Он единственный не отъезжал от терема ведуньи и, когда Милица поднесла ему в глубоком поклоне лучшее угощение, какое спозаранку нашлось в избе, отломил себе от хлеба лишь маленький кусочек.

– И зачем только в такую глушь тащились?.. Брешет, как всегда, народ.

– Не серчай, знатный господин, – прохрипел старик Василь, опираясь на клюку. – Ворожея вчера весь день велела ее не трогать: с нечистью лесной бороться она собиралась.

– Нечистью? – нахмурился воин. – Никак беда у вас случилась?

– Беда, да не одна… Но прежде скажи, господин, попадался ли тебе на пути призрак яблони, что манит в лесную чащу?

Всадник отрицательно помотал головой.

– Лишь слышал о ней от одного дивного сказителя, что однажды просил милостыню в моих хоромах. Что дух это некогда убитого чудовища, которое давным-давно охраняло здешние края.

– Ох, горе-то какое! Как же сдюжит наша Аксинька с таким ворогом? – заохал Василь и пояснил: – Был тут у нас один сказитель, да сгинул, точно под землю провалился. А затем и в озере рыба пропала. А то весной землю трясло, чуть избы по бревнышку не рассыпало…

– А я говорю, это все из-за Аксиньи и есть! – встряла вдруг бывшая погорелица, обращая на себя внимание воина. – Взгляд у нее за последний год стал темный да злой, уж и не видно, что любит деревню нашу. Не ровен час она сама спуталась со Скверным лесом, вот и завладел он ее разумом…

– Цыц! Молчи, баба… – рявкнул Василь, но голос у него был уже сиплым, немощным, и от усилия старик закашлялся.

– Здравствуй, княже, – негромкий вкрадчивый голос прошелестел среди людей, заставив их вздрогнуть.

Аксинья стояла на крыльце, гордо вскинув подбородок и величаво сложив ладони на животе. Шитый бисером красный сарафан, падающий до ног тяжелыми складками, да узорчатый платок, венчающий чело, делали ее подобной владычице. Однако наибольшее впечатление произвело то, как провидица обратилась к суровому гостю.

– Князь! Князь!.. – это испуганное восклицание покатилось среди жителей села, и все как один упали перед дружиной на колени.

Осталась стоять лишь Аксинья. Ярко сиял шелк галунов, споря с убранством боевого коня, подобно стали сверкал из тени испытующий взор ведуньи, бросая вызов гостю.

– Знаешь, кто я, а не кланяешься? – нахмурившись, проговорил всадник.

– Что ж, у тебя своя вотчина, а тут мои владения. Что за нужда привела ко мне самого правителя Красных земель?

Аксинья привыкла, что такая манера разговора заставит тушеваться даже самого бедового, самонадеянного молодца, однако князь лишь прищурился.

– Обычно гостю сперва предлагают отдых, но так и быть: я тороплюсь и тоже не могу тянуть время. Мне нужно твое прорицание, ведунья, коли слухи не врут о даре: знать хочу, который из бояр предал меня и собирается переметнуться на сторону соседа. А еще поведали мне сейчас, что стало у вас в краях неспокойно. А раз я князь, то забочусь о своих людях. В обмен на ворожбу я и моя дружина готовы выступить вместе с тобою в Скверный лес, чтобы защитить село.

Аксинье не нравился его тон. Он точно прощупывал ее, ставил под сомнение ее силу и значимость. И ответ ведуньи прозвучал резче, чем ей самой того хотелось:

– Способности есть, да только помощь мне твоя ни к чему, княже. И цена у меня будет иная.

– Какая же? – Поскольку ведунья строптиво замолчала, князю пришлось просить: – Дело важное. Все исполню, что в моих силах.

– Как дам ответ на кручину твою, возьми меня в жены.

Слабый, пока еще неуверенный ропот прокатился среди люда: слыхано ли дело, чтобы девка сама на шею вешалась! Даже князь, до сих пор сохранявший непроницаемое выражение лица, не смог скрыть до конца изумление. Аксинья сцепила зубы: она не могла прямо попросить увезти