Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Но вместо этого, я почувствовала невесомость. Мое тело словно растворилось в воздухе. В нос ударил сильнейший, пьянящий запах жасмина, и все вокруг озарилось нестерпимо ярким, золотым солнечным свечением.

Я распахнула глаза, и первое, что увидела, было его лицо.

Амир держал меня на руках, высоко над землей, под самым потолком фабрики. Вся его кожа переливалась золотом, словно он был вылит из чистого света. Его глаза горели, как два маленьких солнца, а за спиной… за спиной у него были огромные, белоснежные с позолотой крылья, распахнутые, словно два паруса.

Мои глаза заслезились от болезненно яркого света. Я попыталась закрыть их, но не смогла отвести взгляда от этого неземного, ослепительного зрелища.

Амир медленно опустил свободную ладонь и нежно накрыл мои глаза ею. В следующее мгновение все в моем сознании стало черным, и я погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

Жертвенный обет

Я приоткрыла уставшие веки, и первое, что пронзило мой разум, был леденящий ужас. Я лежала на холодной каменной скамье в центре огромного зала, залитого лунным светом, проникающим сквозь витражные окна. Это был Храм Мандир.

Сердце замерло, когда мой взгляд упал на массивную статую у алтаря, к которой, должно быть, стекалась паства днем. Она была колоссальной, вырезанной из темного камня, с распростертыми крыльями, чьи кончики касались высоких сводов, и лицом, скрытым в тени, но… она была идентична тому, что я видела в угольном цеху!

Эта статуя… божество… это же был Амир.

Голова кружилась, тело ныло, словно меня протащили сквозь тернии.

Я еле поднялась, опираясь о скамью, когда до меня донеслись отдаленные голоса из-за массивной двери, ведущей, вероятно, в покои служителей храма. Я узнала голос Амира, но был и другой, мужской, незнакомый, полный раздражения.

— …Свет легко любить. А ты покажи ей свою тьму. И тогда мы увидим, насколько истинны её человеческие устремления к любви. Ты не такой, как она, Амир. И ты никогда не будешь таким, как они.

— …Она другая, Митра, — прозвучал голос Амира, в нем была глухая, усталая нота.

Я услышала, как его собеседник протяжно вздохнул.

— …Однажды мы все так когда-то думали.

— Сомневаюсь в сходстве наших ситуаций, — твердо произнес Амир.

— Я просто хочу предупредить тебя! Ты потерял свое бессмертие из-за нее. Что дальше? Теперь ты потеряешь свою душу?!

Внезапно голоса затихли. В наступившей тишине я услышала едва различимый шепот:

— …Она проснулась.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Амир. Его силуэт был окутан тенью, но я видела его глаза — они не горели золотом, как тогда, когда он спас меня. Они были глубокими, темными, но в них было нечто, что и отпугивало.

Я бросила взгляд за его спину — никого. Только распахнутое окно, за которым виднелись сумрачные сады шиповника, утопающие в предрассветной мгле.

Мое тело замерло, словно парализованное. В памяти вспыхнул тот ужасающий и одновременно величественный образ: его кожа, сияющая ярче солнца, огромные белоснежные крылья с золотыми прожилками… Амир был божеством, воплощенным в плоти!

Я отшатнулась, не зная, что делать. Куда бежать от того, кто так легко меняет обличья, от этого неизвестного мне божества???

Амир сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, прижимаясь к холодному камню колонны.

— Сандрина, не бойся, — его голос был мягок, почти умоляющим. Он протянул руку, но я вздрогнула, и он опустил ее. — Я… понимаю твой страх. То, что ты увидела… это не то, что ты должна была видеть. Не в полной мере. Не так.

Он подошел ближе, его движения были осторожными, словно он приближался к дикому зверю. Амир опустился на колени передо мной, его взгляд был прикован к моему.

— …Я знаю, что у тебя много вопросов. И я готов ответить на каждый из них… Ведь я ждал этого момента тысячелетиями.

Я смотрела на него, пытаясь найти в его чертах того Амира, которого знала, но видела лишь отголоски того неизвестного мне божественного существа.

— …Кто ты?

Он медленно выпрямился, его взгляд скользнул по статуе, затем вернулся ко мне.

— Я… жрец. Из древнего города Карнак, что существовал еще до того, как этот мир обрел свои очертания. Мы, жрецы, служили Ахуре Мазде, Богу света и мудрости. За наше долгое служение он даровал нам бессмертие и сделал нас божествами. Наша задача была… наблюдать. Наблюдать за душами в других мерностях, у которых есть так называемые близнецовые пламена. — он сделал паузу, чтобы дать мне время понять. — Ты должна знать, Сандрина, что все сущее во вселенной существует благодаря вечному огню — свету. Из этого света были созданы первые души, разделенные на мужские и женские пламена. Они были разбросаны по разным мерностям, по разным мирам, но их вечная судьба — время от времени сходиться. Каждое такое воссоединение создает мощнейший энергетический всплеск, чистейшую, светлую энергию, которая питает вселенную, поддерживает ее существование. Ты, Сандрина, одно из таких редких женских пламен. И я был тем, кто следил за тобой. Следил, чтобы ты воссоединялась со своим мужским пламенем в каждом своем воплощении. — его глаза устремились вдаль, словно он видел сквозь стены храма, сквозь время. — …С момента твоего первого воплощения, я наблюдал за тобой из своей мерности. Мы, жрецы Карнака, можем лишь наблюдать, корректировать погрешности, но никогда не вмешиваться. Таково было наше правило, наш закон. Но твоя история… и история твоего близнецового пламени… она поразила меня. Я видел твои страдания, твои поиски, твои потери. Я видел, как ты падала и поднималась. И вскоре… я стал жить тобой. Моя миссия наблюдения превратилась в одержимость. Я начал нарушать правила: вмешивался в твою судьбу, пытался защитить тебя, направить от плохой участи, показать… что ты не одна. — его голос стал глуше, в нем прозвучало сожаление. — Но когда Церковь Будущего забрала тебя, чтобы принести в жертву… я не уследил. Потерял тебя. Я искал тебя повсюду, в каждой мерности, в каждом уголке этого мира. Моя бессмертная сущность рвалась на части от отчаяния. И тогда… я принял решение. Я отдал свое бессмертие, чтобы обрести плоть, тело в твоей мерности. Я чувствовал, что ты скоро вернешься обратно, и мне нужно было быть здесь, в Дэсмуре, чтобы встретить тебя.

— Но почему… ты служишь Храму Мандир? — спросила я, мой взгляд упал на его шею, на место, где покоилось его ожерелье.

Амир проследил за моим взглядом.

— Так надо было. Атарван Сахиб… он дал мне это ожерелье, Сандрина. Оно удерживает мою божественную энергию в этом смертном теле. Без него… я бы