Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

Никаких значимых происшествий или приключений за зиму не произошло. Все было спокойно и безмятежно. Но все хорошее, как и отдых, когда-то заканчивается, и наступает время действий. Вот и пришла весна. Пора было заканчивать с приготовлениями и выступать в поход против князя Драгомира. Настало, наконец, время вернуть Полоцк княжне Ингигерде.

* * *

Промежуточной точкой сбора для конунгова войска была назначена деревенька соратника и друга Ратибора Белого Кречета — Бермяты Полудана. Она находилась в паре дней речного пути от Пальтескьи и располагалась очень удачно — поблизости не имелось других поселений. Достаточно глухое место, чтобы незаметно собрать много народу в одной точке и не быть обнаруженными теми, кому знать о приближающемся войске совсем необязательно. Часть викингов с обозом пришла сюда по земле, а конунг привел весь свой флот по реке.

Хельги вместе с княжной Ингигердой сошли с драккара и поднявшись по крутому склону, вошли в деревню. Встречать их вышел сам хозяин Бермята. Он поклонился прибывшим в пояс и сказал:

— Княгиня Ингигерда! Конунг Хельги! Приветствую вас в моем селении! Будьте гостями мне!

Молодая женщина, по всей видимости жена одного из сыновей Бермяты, протянула ему большую серебряную ендову, наполненную какой-то жидкостью. Это оказался душистый хмельной мед. Бермята с очередным поклоном протянул емкость сначала княгине.

— Испейте, княжна и конунг, не побрезгуйте! Сам дикий мед собирал и медовуху эту готовил!

Ингигерда и Хельги отхлебнули вкусного напитка с удовольствием. После конунг передал ендову Харальду, а тот дальше — Сигурду.

— Ратибор уже прибыл? — спросил конунг у хозяина.

— Пока нет, ждем скоро. Голубя, с письмом от него, я получил вчера, так что должен Ратибор завтра здесь быть! — сообщил Бермята в ответ. — Прошу в дом, размещу вас пока что. Умойтесь с дороги. А позже пировать будем!

Бермята проводил дорогих гостей в длинный дом и лично показал все. Рядом дымилась уже затопленная банька. Потом Бермята отвел Хельги в сторонку, чтобы сказать что-то тайное.

— Есть у меня один подарочек для тебя, конунг! Ратибор передал, — усмехнулся Полудан. — После бани покажу.

Естественно, деревня вместить всю тысячную армию не могла, поэтому лагерь разбили рядом, заняв несколько разработанных и очищенных от леса полей, отдыхающих от посевов. Стоять предстояло несколько дней, поэтому поставили палатки и шатры, организовали отхожие места и места коллективного приема пищи. Про часовых и дозоры тоже не забыли. Часовые располагались по периметру лагеря и сменялись каждые шесть часов. Дозоры же выдвинулись в близлежащие леса, где, замаскировавшись, бдили на всех тропах и дорогах, отслеживая любые передвижения путников. Всех проходящих мимо было приказывать просто задерживать и препровождать в деревню для вынужденного отдыха. Их отпустят только после того, как конунг уйдет, через пару дней.

Отмывшись от дорожной пыли, конунг и его ярлы отправились с Бермятой к отдаленно стоящему домишке без окон. У двери скучали двое парней бравого вида при оружии. Явно сторожили кого-то или чего-то.

— Смотри, конунг, кого тебе Белый Кречет прислал!

Бермята отворил дверь, и парни вывели из избушки человека в простых портах и рубахе из некрашеной шерсти. Мужчина среднего роста имел крепкое телосложение, волосы его были цвета воронова крыла, лицо незапоминающееся, с черными пронзительными глазами.

— Это тот, кто хотел убить тебя и княжну, конунг. Ромей по имени Афанасий.

Хельги пристально рассматривал ромея минут пять, не произнося ни слова. Ромей не выдержал взгляда и опустил глаза в землю. Наконец, конунг произнес:

— Я хочу поговорить с ним.

— Он твой, — пожал плечами Бермята. — Я свое дело выполнил, сохранил его для тебя.

— Принесите мне кресло и оставьте нас вдвоем! — приказал Хельги.

Когда приказ был выполнен, конунг уселся в кресло и произнес, глядя на ромея:

— Я могу сделать с тобой все, что захочу. Ты мой.

— Делай, — безразлично ответил ромей. — Мне все равно. Хоть режь, хоть пытай.

— Легко умереть я тебе не дам, не надейся!

— Я уже давно ни на что не надеюсь…

— Правильно. Ты уже мертвец. Ответь мне на один вопрос. Зачем покушался на меня и княжну?

— Я должен был отомстить за боярина Пожегу… — все такое же безразличие так и сквозило во взгляде Афанасия.

— Для чего? Кто тебе был Пожега?

— Он спас меня от смерти. Я был обязан ему всем. Я был рабом и меня собирались принести в жертву каким-то вашим нурманнским богам, а боярин выкупил меня и приблизил!

«О, хоть какие-то эмоции проявились!» — подумал Хельги. — «А вообще интересный персонаж, этот ромей. Настолько преданный, что готов умереть. А если попробовать его перевербовать?»

— А зачем стал служить Драгомиру? — конунг продолжил разговор. — Он тебя тоже от чего-то спас?

— Я ему не служил! — с вызовом ответил ромей. — Я работал на него за деньги! Я много чего умею и могу быть полезен любому правителю!

— Ты трэль, ты раб, ты ничто! — обломал ромея Хельги.

— Теперь да… — согласился Афанасий и снова поник.

— Ты хочешь жить, Афанасий? — спросил тогда конунг.

— Жить хотят все! — уже с интересом посмотрел в глаза Хельги ромей.

— Это смотря как жить, — возразил конунг. — Можно жить свободным человеком, богатым, верным своему господину. А можно жить слепым и немым трэлем в свинарнике. Каждый сам делает свой выбор!

— Зачем ты это мне все говоришь? — осторожно спросил ромей. Кажется, в его глазах появилась надежда.

— Ты умеешь быть верным, и мне это нравится. Но готов ли ты, уже мертвец, восстать из мертвых и начать новую жизнь?

— Ты предлагаешь мне служить тебе? — недоверчиво спросил Афанасий.

Конунг посмотрел ему прямо в глаза. На этот раз ромей взгляда не отвел, стоял прямо.

— Я могу дать тебе новую жизнь, — наконец произнес Хельги. — Готов ли ты быть верным мне?

— Я буду верен тебе, господин! — выдохнул ромей. — Я умею быть верным!

Афанасий упал на колени, опустил голову и протянул конунгу свои руки.

— Прими, господин, мою клятву до самой смерти служить тебе!

Конунг взял его руки в свои и сжал их.

— Я тебе верю и принимаю клятву! Встань! Теперь ты свободный человек. Мой человек. Помни об