Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Минуты тянулись бесконечно долго. Где-то в отдалении орали пьяные голоса, доносился шум… Глотт периодически отхлёбывал что-то из здоровенной кружки и снова впадал в неподвижность.

А потом дверь открылась.

Он вошёл беззвучно, хотя никаких попыток скрываться не предпринимал. Просто его движения были настолько плавными, настолько лишёнными лишних усилий, что даже массивная дверь, казалось, приоткрылась сама, пропуская его.

Зубоскал.

В который раз я обратил внимание на его. Чёрные и безжизненные… В них не было ничего — ни злобы, ни интереса, ни даже скуки. Абсолютная, мёртвая пустота.

Эльф остановился напротив стола. Инар дёрнулся было встать, но Зубоскал едва заметным движением длинных, неестественно бледных пальцев остановил его.

— Сиди, — произнёс эльф, — Разговор будет коротким.

Барон послушно опустился обратно в кресло. Я даже со своего насеста видел, как по его грубой физиономии пробежала тень страха. Страха! Этот человек, держащий в страхе весь Старый порт, боялся этого тощего эльфа, как кролик боится удава.

— Хозяин требует больше товара, — произнёс Зубоскал, глядя сквозь Инара, куда-то в стену, — До следующего Прилива. Тебе нужно удвоить поставки.

Барон медленно кивнул.

— Будет сделано, господин. Всё сделаем, как надо. Люди уже работают, есть на примете трое… четверо… Все с нужными камнями, проверенные, без покровителей…

— Мне не нужны отчёты, — перебил Зубоскал, — Мне нужен результат. Хозяин не любит ждать.

— Я понимаю, господин, — Инар почти кланялся, сидя в кресле, — Всё будет в лучшем виде. До Прилива, как скажете.

Зубоскал молчал несколько долгих секунд. Я стоял на балке, стараясь не дышать, чувствуя, как от этого молчания воздух в комнате становится тяжёлым, почти осязаемым.

А затем эльф сделал шаг вперёд и поднял руку.

Я ожидал чего угодно — удара, магии, может быть, просто приказа. Но то, что произошло дальше, заставило мои пальцы судорожно вцепиться в пыльное дерево.

Зубоскал прикоснулся ладонью к голове Барона — легко, почти ласково, как отец, благословляющий сына.

И в тот же миг в полумраке склада вспыхнул свет.

От ладони эльфа к виску Барона потянулись тонкие, извивающиеся нити — багровые, пульсирующие, похожие на раскалённые жилы. Они не обжигали, не причиняли видимого вреда, но Инар вдруг обмяк, его глаза закатились, а рот приоткрылся в беззвучном крике, который так и не вырвался наружу.

Всполохи магии плясали вокруг его головы, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я смотрел на это, чувствуя, как внутри всё леденеет.

В памяти всплыли слова Баронессы о ментальном давлении, о том, как Зубоскал пытался пробиться в её мысли. И вот он стоял здесь, и Инар превращался в его марионетку прямо на глазах!

Но судя по короткому разговору, который я только что подслушал — он и раньше служил эльфу! Так что же Зубоскал делает сейчас?.. Обновляет заклинание?..

Проклятье… Этот эльф, судя по всему, не просто охотится на магов. Он — инструмент, способный подчинять себе волю, превращать Баронов в послушных кукол!

И если он может контролировать Инара… сколько ещё таких марионеток разгуливает по Артануму и Элиону?

Нити пульсировали несколько секунд, а потом погасли, растворившись в воздухе, оставив после себя только слабый запах горелой плоти.

Зубоскал убрал руку. Инар дёрнулся, часто заморгал, озираясь по сторонам с видом человека, только что проснувшегося от глубокого сна. Затем медленно, налил себе в кружку из графина чего-то прозрачного и залпом выпил. Движения его были механическими, лишёнными обычной уверенности. Он словно проверял, работает ли его тело после того, как душу вынули и положили обратно…

— Всё… всё будет сделано, господин, — пробормотал он, — До следующего Прилива. Удвоить поставки.

Зубоскал кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Продолжай. О результатах доложишь через обычного посыльного. А теперь оставь меня ненадолго.

Барон медленно встал, развернулся и направился к выходу. Дверь за ним закрылась так же беззвучно, как и открылась.

Я стоял на балке и проклинал себя всеми известными ругательствами — за то что в очередной раз позволил себе втянуться в какую-то непонятную и опасную игру.

Каждая секунда, проведённая в одном помещении с Зубоскалом, высасывала из меня силы, словно он уже добрался до моей головы своими ментальными щупальцами…

Эльф не двигался. Он стоял посреди комнаты, неподвижный, как статуя, и смотрел в пустоту перед собой. Масляные лампы на стенах потрескивали, отбрасывая пляшущие тени на его череп, украшенный Камнями Силы, делая его лицо ещё более жутким — если такое вообще было возможно.

А потом его губы шевельнулись.

— Ну что, — произнёс он вслух, — Доволен? Ещё один кусочек встал на место.

Тишина. Я замер, не понимая, с кем он говорит. В комнате никого не было!

И вдруг — тот же рот, но совсем другой голос! Живой, глубокий и приятный, но с высокомерными, певучими интонациями. Этот голос звучал так, будто его обладатель привык повелевать, привык, что каждое его слово — закон.

И я слышал этот голос… Слышал — два года назад, прячась в саркофаге в старом форте, когда впервые столкнулся с Зубоскалом и его «хозяином»!

— Доволен ли я? — произнёс этот голос ртом эльфа, — О, мой дорогой, я всегда доволен, когда мои планы исполняются с такой… предсказуемой покорностью. Инар — всего лишь шестерёнка в большом механизме. Но шестерёнки должны вращаться. И они вращаются. Вопрос в том, смазаны ли они достаточно хорошо.

— Они вращаются, — ответил Зубоскал своим голосом, — Инар обещал удвоить поставки до Прилива. Кайрон тоже отчитался — у него ещё четверо на примете. Двое с Духом, один с Умброй, один с Громом. Последний — сложный, бывший стражник, но Кайрон сказал, что справится.

— Кайрон, — протянул второй голос с лёгким пренебрежением, — Этот сухой хлыщ мне никогда не нравился. Слишком много амбиций для человека, который всего лишь марионетка. Но марионетки должны плясать, когда дёргают за ниточки. И он пляшет. Пока что.

— Он боится, — заметил первый голос.

— Страх — это хорошо, — согласился второй, — Страх — это топливо. Но страх без уважения — пустой звук. Инар, например, боится правильно. Он знает своё место. А Кайрон… Кайрон мечтает о большем. Это опасная мечта для того, у кого в голове сидит мой приказ.

Я стоял на балке, пытаясь осознать услышанное. Они говорили о Баронах, как о домашнем скоте. О живых людях, которые держат в страхе целые районы Артанума — как о послушных псах на поводке!

— Сколько