Вор с двумя именами - Илья Соломенный

— Тридцать, — ответил первый, — До нужного количества не хватает десятерых. Если Инар, Глотт и Кайрон не подведут, к Приливу соберём всё.

— К Приливу, — второй голос задумчиво растянул слово, — Через неделю… Мало, Очень мало. Раньше у нас было больше времени. Раньше эти жалкие крысы не шныряли по углам, не прятались по норам. А теперь они чувствуют опасность. Чуют, что охота идёт. Это плохо.

— Они не успеют спрятаться, — возразил первый голос с уверенностью, которая могла принадлежать только абсолютно преданному слуге, — Бароны знают своё дело. Пока мы не подчинили их, дело шло медленно, но теперь… Ни один «чешуйчатый» с нужными камнями не проскочит незамеченным мимо нас.

— Надеюсь, — второй голос вдруг стал жёстким, как лезвие ножа, — Потому что если мы не соберём нужное количество, если портал не откроется в этот Прилив — следующего придётся ждать несколько месяцев. А у меня нет этого времени. Даже эти ферракские отродья в Элионе уже начинают что-то подозревать. Тайный мастер крутит носом, вынюхивает, ищет, куда текут ниточки. Если он докопается до истины раньше времени…

— Он не докопается, — перебил первый голос, — Мы работаем чисто. Тела сбрасываем в воду, символы наносим, свидетелей не оставляем. Даже если найдут труп — ничего не поймут. Решат, что очередной «чешуйчатый» не поделил с кем-то территорию.

— Территорию, — фыркнул второй голос, — Какая глупость! Вы, люди, всегда думаете в рамках своей примитивной логики. Драки за углы, разборки за рынки, войны за власть. Вам и в голову не приходит, что есть вещи поважнее, чем ваши жалкие амбиции.

Повисла тишина.

— Нам нужно ещё кое-что, — нарушил молчание Зубоскал.

— О да, — второй голос зазвучал мечтательно, почти поэтично, — «Слеза Амир». Жемчужина в короне смерти, бриллиант, выточенный из слезы самого Амира, когда он оплакивал падение первого Небесного града. Глупцы хранят её в железе и камне, думают, что стальные стены и магические печати уберегут её от меня. Они не понимают, что такие вещи нельзя запереть. Они сами приходят к тому, кто достоин. Ты уверен, что на этот раз действительно сможешь получить её?

— В Прилив защита сокровищницы ослабнет, — кивнул Зубоскал, — На семнадцать минут. Этого хватит, чтобы войти и взять.

— Семнадцать минут, — повторил второй, — Много. Слишком много. Я войду и выйду за пять. Главное — чтобы никто не помешал. Чтобы эти жирные коты на балу не заметили, как у них из-под носа утаскивают самое ценное.

— Я уже подготовил… Отвлекающий манёвр. Краб, — вдруг произнёс Зубоскал, и услышав своё имя, у меня внутри всё оборвалось, — Тот вор. Он тоже нацелился на сокровищницу в ночь бала.

Я замер, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в желудок.

Он знает! Он всё знает!

— Ах да, наш маленький жучок, — второй голос рассмеялся — тихо и мелодично, но от этого смеха мне захотелось провалиться сквозь балку, сквозь пол, сквозь землю, куда угодно, лишь бы не слышать его! — Хитрый, ловкий, с камешком Тверди. Думает, что неуязвим. Думает, что переиграет всех. Ты прав, он может сыграть свою роль. Когда я пойду за Слезой, этот Краб будет шуршать где-то рядом, отвлекать стражу, создавать шум. Пока они будут ловить его, я спокойно возьму своё и уйду. Идеальный отвлекающий манёвр, который сам о себе позаботился. Ты молодец, что вплёл его в наш план.

— А если он доберётся до артефакта первым?

— Не доберётся, — отрезал второй голос, — Я не позволю. Впрочем… Пусть попытается, это будет даже весело. Главное — чтобы он не погиб раньше времени. Пусть живёт. Пусть надеется. Пусть думает, что у него есть шанс.

— А после?

— А после, — второй голос стал тихим, задумчивым, — После того, как я получу Слезу и открою портал, мне понадобятся новые слуги. Этот Краб — крепкий, живучий. Из него выйдет отличный страж. Если, конечно, он переживёт эту ночь. Если нет — что ж, значит, не судьба.

Они говорили обо мне, как о вещи. Как об инструменте, который можно использовать, а можно выбросить. И в этом не было злобы, не было жестокости — только холодное, абсолютное безразличие.

Эльф знает… Он всё знает про меня, про мои планы, про сокровищницу! И он не просто позволяет мне жить — он использует меня как приманку!

А я-то думал, что охотник — это я…

В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием — и мысли в голове, наконец, сложились в полную картину происходящего.

У Зубоскала не было никакого таинственного заказчика в Элионе. Не было могущественного мага, управляющего эльфом из тени. Ну… Не в привычном смысле этого слова.

Был только сам Зубоскал — безумный эльф, внутри которого живёт кто-то (или что-то) ещё. Кто-то, кто называет себя «господином» и говорит о вечности, о порталах, о новых мирах.

Баронесса послала меня убить хозяина Зубоскала — но чтобы это сделать, мне придётся грохнуть самого эльфа…

Глава 21

Старые счеты

Кривонос сидел на своём обычном месте — на деревянном ящике из-под рыбы, который уже давно никто не использовал по назначению. Ящик стоял в углу, под небольшим зарешеченным окошком, выходящим куда-то на уровень земли. Через это окно в подвал просачивался тусклый свет, которого вечно не хватало, чтобы рассмотреть что-то дальше вытянутой руки.

Крыса снова где-то шлялся. Возможно, добывал дешёвое пойло для своего «клыка» (как унизительно это теперь звучало!), возможно, искал, где перехватить кусок хлеба.

А возможно просто ушёл от неудачника и теперь уже не вернётся никогда.

Какая, в сущности, разница? Люди уходили от Кривоноса постоянно. Сначала ушла Лани — умная сука, всегда знала, куда ветер дует. Потом остальные. Даже те, кто был должен, кто клялся в верности — все исчезли, как утренний туман над портовыми кварталами.

Кривонос тупо смотрел в стену. Перед глазами плыли красные пятна — то ли от недосыпа, то ли от вчерашних возливаний дешёвым ромом, то ли от постоянного, годами копившегося недоедания. Он уже не помнил, когда в последний раз ел горячее. Кажется, неделю назад? Или две? Крыса иногда притаскивал краюху хлеба, если ему везло на рынке, но везло мелкому и туповатому воришке редко.