Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Но речь-то шла о преподавателях, – вмешался Моня, в то время как я складывала сумку на завтра, сверяясь с расписанием и делая вид, что не слышу, о чем спорит моя нечисть. – Про существование Тобиаса никто, кроме нас, не знает, но это не значит, что таких, как он, в академии больше нет.

– Да какой смысл спорить, если можно понюхать? – воскликнула Лапка, забралась на стол, обнюхала стакан и край рамы прикрытого, но незапертого окна. – Вот! Я же говорила!

Клещ повторил все ее действия, недовольно фыркнул:

– Наверное, прощения так просит. Но мы его все равно вычеркнули, пусть не подлизывается. И вообще, эти цветы Риони и сама набрать может, лучше бы конфеты подарил.

– Конфет у меня – еще на две недели хватит, а то и на месяц, а цветы красивые, – все же вступила я в разговор, взяв стакан и понюхав слабо пахнущие цветочки.

Где-то в груди защемило. Я прекрасно знала, что и Тобиас не свободен в своем выборе, и самой мне нельзя с ним быть, но все равно накатила такая тоска. Я старалась убедить себя, что это из-за того, что мне нравились наши разговоры у речки – хотя, сколько их, тех разговоров, было-то?

Есть ли смысл обманывать саму себя – я думала о перевертыше не просто как о друге. С друзьями так не целуются, голову настолько не теряют. Но нельзя, нельзя…

Я улеглась в постель, очень надеясь, что мне не предстоит еще одна бессонная ночь. Весь день и вечер я почему-то даже и не вспомнила о Тобиасе, а сейчас вновь накатила тоска. Я саму себя не понимала, а поделать ничего не могла. И сколько бы ни повторяла себе вновь и вновь, что Тобиас скоро встретит свою истинную, что он – бессмертный, и пусть отрицает, что принц, но все равно, даже будучи из другого мира, он все равно принадлежит к императорской семье, что я – обладатель темного дара, за который казнят, а значит, ни детей иметь, ни сближаться с кем-то мне просто нельзя – это не помогало.

Тоска окутала меня коконом, заставляя тихонько хлюпать носом и сглатывать слезы. Лапка гладила меня по щеке, утешая, как когда-то в детстве, Клещ и Моня крепче прижимались, молча выражая сочувствие, но легче мне не становилось. Почему жизнь так несправедлива? Как же давно мне не было так больно и обидно.

К счастью, вчерашняя бессонная ночь меня слишком вымотала, и уснула я быстро.

Наутро встала еще до будильника, рано заснув и отлично выспавшись. За завтраком поняла, что вчерашнее отчаяние куда-то испарилось – я смеялась над шутками Томаса и с удовольствием уплетала сытный завтрак. Вот что с человеком делает крепкий полноценный сон.

Когда мы уже сидели в полупустой аудитории, дожидаясь остальных студентов и преподавателя по истории Императорской семьи, я заметила, как перевертыш Гейб, привычно устроившийся за задней партой в углу, недалеко от нас, раскрыл учебник на вкладыше с фамильным древом, вгляделся в него, после чего несколько раз несильно стукнулся лбом о парту. Несильно – потому что парта лишь слегка затрещала, но не сломалась.

– А кому сейчас легко? – насмешливо кинул в пространство Томас, тоже заметив телодвижения перевертыша. Гейб злобно глянул в нашу сторону.

– Не надо, – зашипела я, дергая соседа за рукав. – Не зли его!

– Почему? – широко улыбнулся Томас, и я какое-то время не могла подобрать слов для ответа. Что значит «почему»? Да потому что это бессмертный, к тому же – член императорской семьи, вот почему.

– Он принц, – только и смогла я выдавить, делая большие глаза, мол, ты с ума сошел?

И за это уже сама удостоилась недовольного взгляда. А на меня-то за что?

– Я не принц! – раздалось шипение из угла, объясняя недовольство сидевшего там перевертыша.

– Вот видишь? – Томас говорил со мной, но продолжал с насмешкой смотреть на Гейба. – Он не принц, а простой студент. Так же, как и мы с тобой. Знаешь, я тоже заранее скучаю в ожидании этого урока, но мебель же не ломаю.

– Я не сломал! – снова шипение из угла.

– Риони, а я его найти не могу. – Лапка показала на схему фамильного древа, которую развернула, пока мы с Томасом и перевертышем шипели друг на друга.

– А здесь не все указаны. – Клещ указал на надпись внизу листа: «Полное фамильное древо семьи перевертышей хранится в личной библиотеке императора». – Только ближайшие родственники прямой линии до третьего колена.

Я с интересом вгляделась в схему, пробежалась по именам – Гейба не было. Зато нашелся Тобиас – в той ветви семьи, что происходила из другого мира. Собственно, для нее даже пришлось сбоку от схемы приклеить полоску, потому что у Александра, сына третьего императора Девиора от его иномирной истинной пары, о существовании которого в императорской семье узнали всего четверть века назад, было около сотни детей. И потомки этого самого Александра, точнее, его дети и внуки – следующие поколения здесь указаны не были, – занимали почти столько же места, сколько и остальное древо, к которому эту новую ветку пририсовали совсем недавно.

– Надо же, тут даже имя «Томас» есть, – следя за моим пальцем, путешествующим по иномирной ветке, заметила Лапка.

– Он ведь на самом деле не Томас, а Иветтомассор, – напомнила я. – Томаса мы из его имени «вырезали». Но все равно – удивительное получилось совпадение.

И тут палец того, кого мы негромко обсуждали, ткнул в одно из имен – старшего сына Александра.

– Но тут написано «Габриель». Это же имя той иномирянки, которая нечисть защищает, – вспомнила я.

Палец слегка сдвинулся, указывая на жену того, кто значился на схеме под именем Габриель.

– Миранда? – прочла я. – Это же полное имя госпожи Рэнди, которая у нас ведет историю иного мира. Так его, – перешла на шепот, – зовут не Гейб, а Габриель?

Из угла раздался стон, а потом шипение:

– Гейб! Меня зовут Гейб!

– Похоже, у них с женой это семейное – не любить свои полные имена, – тихо, так, чтобы услышала только я, хихикнул Томас.

– Я тоже свое полное имя не люблю. – Моня встал на задние лапы и зацепился когтями за столешницу. – И ты не любишь! – это он Томасу.

– А вы точно не родня? – поинтересовался Клещ у моего соседа, а из угла донеслось ехидное хихиканье.

– Я бы не отказался, – вздохнул Моня. – Во дворце, наверное, очень хорошо кормят.

– Да уймитесь вы, – раздалось шипение с другой стороны. – Урок уже начался. Сейчас преподаватель зайдет и