Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Не выспится и не сможет задачки решать! – влился в дружную компанию Клещ.

– Отработку назначат, – вздохнула Лапка. – Фонари отмывать заставят.

– Ты хотя бы фонари пожалей! – добивал Томас.

Фонари я пожалела, туфельки взяла. И ленты тоже. И маленький осветительный амулет, который Томас назвал «фонариком». И небольшую сумочку на длинном ремешке, на вид совсем простенькую, но с вшитым в нее амулетом стазиса – продукты, в нее положенные, не портились. Это был очень полезный подарок. И для меня – безумно дорогой. Но устоять перед дружной просьбой своих спутников не смогла.

Сумочку я повесила через плечо, освободив руки, а ленты и туфельки положила в нее. Было жаль снимать такую прелесть, но я понимала, что мягкие зачарованные форменные сапожки гораздо удобнее для долгого хождения по пещере. Томас порывался сам ее нести, предлагал положить в свою заплечную сумку, в которой он нес наши плащи, но я не дала – не такая я и слабая, чтобы пару туфель не донести.

Потом мы зашли в кафе, и хотя я еще особо не проголодалась, но понимала, что на экскурсии вряд ли будут кормить, так что слегка перекусила. А еще Томас, который, несмотря на недавний завтрак, наелся от души, взял несколько бутербродов, пару вареных яиц – Клещу и Лапке, – немного бекона и фрукты навынос, чтобы можно было, как он выразился, удавить червя в животе во время прогулки по пещерам.

Вспомнив моменты, когда мой желудок сжимался от голода, я нашла это выражение очень образным и забавным. А моя новая сумка снова пригодилась. И снова я отказалась отдавать ее Томасу. Мне понравилось ее носить.

Когда мы подошли к мэрии – ее я узнала по походу на иномирную иллюзию, – возле нее уже собралась небольшая толпа – в основном студенты и пара преподавателей нашей академии, судя по форме, а также с десяток людей в обычной одежде, причем дорогой и нарядной.

Я узнала магистра Ардерика – дракона с фиолетовыми волосами, – рядом с ним стояла черноволосая девушка, если бы не цвет волос, я бы решила, что это госпожа Рэнди. Еще из преподавателей я узнала мастера Гидеона – рядом с ним стояла молодая женщина в обычной одежде, но, судя по внешности, тоже перевертыш, и госпожу Куанду, пожилую преподавательницу основ целительства. Среди студентов тоже было несколько знакомых лиц, но по именам я знала лишь Урлиель и Ондриель. Мы обменялись с эльфийками кивками и улыбками, но и все – не настолько мы еще были дружны, чтобы подойти и заговорить.

Мы зашли в мэрию, и в той же кассе, в которой продавались билеты на иллюзию, Томас купил себе билет на посещение пещеры. Причем, стоящая передо мной пара горожан попросила в кассе два билета на посещение пещер и четыре – «на переход». Томас же такого не покупал.

– А чего мы ждем? – глядя на часы на стене ратуши, большая стрелка на которых уже почти стояла вертикально, поинтересовалась я, когда мы вышли из мэрии и встали с краю толпы.

– Ребятишек из приюта. Это же все ради них затевалось, а мы только открытым порталом воспользуемся.

– И они? – Я кивнула на разодетых горожан.

– И они. Только за плату. Мастер Ардерик, конечно, занимается благотворительностью, но не для тех, кто способен сам оплатить себе дорогу. Это, кстати, обойдется им гораздо дороже наемного экипажа. Зато быстрее.

– Так это и есть билет «на переход», – догадался сидящий у меня на плече Клещ, оглядывая толпу. Лапка сидела на плече у Томаса, ей оттуда, по ее словам, лучше видно было. – На портал, значит. А нам его точно не надо?

– Наша форма – и есть наш билет, – усмехнулся Томас.

В этот момент подъехало аж сразу три больших дилижанса, из которых высыпало несколько десятков детей и подростков, точно больше полусотни, скорее даже, ближе к сотне. Значит, этот приют был намного больше нашего, тем более что совсем малышей среди них не было, младшим из приехавших было на вид лет по восемь-десять.

Эти ребятишки заметно отличались от тех, с которыми я вместе росла – веселые, говорливые, чистенькие – насколько могут быть чистыми дети, собравшиеся толпой, – даже на вид сытые. И что меня поразило больше всего, в одинаковой, почти не поношенной, явно форменной одежде синего цвета, в одинаковых темно-серых плащах и в крепкой обуви, мальчики в ботинках, девочки в туфлях. На их ноги я смотрела просто завороженно, для меня хорошая обувь на приютских детях была каким-то чудом.

Вместе с детьми вышло четверо взрослых, которые старались как-то организовать весь этот хаос, причем, что меня сильно удивило, на детей они не орали и прутом не стегали. Но, как ни странно, дети их слушались. Конечно, шумели, толкались, несколько мальчишек помладше даже умудрились затеять потасовку, но были растащены и отруганы ребятами постарше, но в целом ребятня топталась на указанном им куске площади, не разбегалась и даже послушно выстроилась во что-то вроде колонны.

– Риони? Это ты? – послышался вдруг чей-то удивленный голос. Оглянувшись, я заметила среди старших сирот несколько смутно знакомых лиц.

Девушка заметно старше остальных детей что-то сказала воспитательнице, указывая на меня, и та кивнула, разрешая выйти из строя и подойти ко мне.

– Бреджа? – удивилась я, с трудом узнав девочку из своего приюта. Когда я выпускалась, ей было около двенадцати, а значит, сейчас она должна была работать на фабрике, если, конечно, не попала куда-нибудь на ферму. И что же она делает здесь, почти на другом конце Империи?

– Ага, это я, – разулыбалась девочка. – Ты все же поступила в академию? Здорово.

– Да, вот, получилось в этом году, – чуть смутившись, что она помнит даже мои мечты, а я с трудом ее имя вспомнила, кивнула в ответ. – А ты как здесь? Разве тебя еще не отправили на фабрику?

– Отправили. А три дня назад обратно забрали. Ну как – «обратно», в другой приют. Ой, что у нас было, что было! Наш приют закрыли, директрису арестовали, мэра тоже, и, говорят, из мэрии много народа тоже. А нас всех собрали, ну, кого за последние пять лет выпустили, и спросили, кто хочет назад в приют, профессию получше получать. Я тут же согласилась. У меня же в приюте сестренки и брат остались, я скучала по ним очень.

– Всех вернули назад в приют? – Я не могла поверить своим ушам.

– Нет, не всех, а кто сам захотел. Но нас таких немного было. Кто-то из девочек уже замуж выскочил, кто-то просто