Тени Овидии - Нилоа Грэй

в этот момент она вдруг почувствовала, как чья-то мягкая, но уверенная рука берет ее за подбородок. Овидия подняла глаза и увидела перед собой лицо Ноама. В глазах его читалась тревога. Но странное дело: внимание Черной Ведьмы привлек не столько этот взгляд, сколько свежевыбритый подбородок юноши. «Интересно, как ему будет с густой бородой», – подумала она и сама усмехнулась несерьезности своих мыслей.

– Значит так, – прервала интимность момента Эндора, – если вы собираетесь устраивать здесь романтическую сцену, подобную той, что я однажды уже наблюдала, то лучше идите в свою комнату. Благовония у вас есть.

– Мы разберемся, – шепотом проговорил Ноам, не переставая смотреть на Овидию. Руки его обнимали талию девушки, крепко прижимали к себе и, казалось, не могли от нее оторваться.

Наконец он сделал над собой усилие и сказал:

– Эндора, приготовь, пожалуйста, ванну для Овидии. Кажется, это то, что ей сейчас нужно.

И получив согласие, повлек за собой Овидию прочь из кабинета.

По мере того, как они шли по направлению к своей комнате, Овидия начала потихоньку приходить в себя. Усталость начала рассеиваться, а прикосновения, дыхание и запах Ноама стали более яркими, ощутимыми.

У нее все еще немного кружилась голова, но, несмотря на это, она чувствовала себя хорошо. Сказать по правде, так хорошо она не чувствовала себя очень давно. А потому радовалась физическому ощущению блаженства в своем теле.

Однако смотреть на Ноама она все еще не решалась. Она слишком хорошо помнила, на какой ноте закончилась их последняя беседа. Лишь один раз она осмелилась бросить беглый взгляд на профиль юноши. Но и этого было достаточно, чтобы головокружение Овидии усилилось в разы. По телу пробежала приятная дрожь, тени-змейки закружились вокруг талии, и чтобы Ноам ничего не заметил, девушке пришлось прикусить губу. Когда они дошли, наконец, до комнаты, Черная Ведьма смогла вернуть себе самообладание, змейки исчезли, и если Провидец и заметил что-то, то смог скрыть это самым тщательным образом.

Войдя в комнату, Ноам оставил Овидию присесть на краю кровати и немного перевести дух. А сам отправился проверять, все ли готово к банным процедурам. Ванна уже была наполнена горячей водой и ждала Овидию.

– Я подложу еще немного дров в камин, – сказал Ноам. – Повернусь к тебе спиной, смело заходи в воду, смотреть не буду.

Овидия кивнула, взглянула на ванну и принялась неспешно расшнуровывать свой корсет. Ноам сидел лицом к камину и колдовал над пламенем. Справившись с платьем, Овидия сбросила грязную одежду на пол и осмотрела себя на предмет ран. К счастью, кроме уже заживающей раны на груди больше никаких повреждений не было. Несколько царапин на руках не в счет.

– Заходи в воду, – сказал Ноам, по шороху платья догадавшийся, что Овидия была готова. – Я пока занимаюсь камином.

Произнося эти слова, Провидец повернул голову чуть в сторону, чтобы треск поленьев не мешал ему слышать ответ девушки, но взгляд его при этом был рассеян и не пытался ухватить ни миллиметра обнаженного тела. Что-что, а личное пространство он умел уважать. А еще – отлично умел держать данное слово.

Овидия взглянула на себя в зеркало: кроме кулона с рубином на ней не осталось больше ничего. Но она решила оставить украшение: удивительным образом сокровище, которое досталось ей с такой болью и таким трудом, сейчас согревало и успокаивало ее. Она осторожно погрузила ноги в горячую воду, сначала одну, затем другую, и постепенно улеглась вся, позволяя воде укрыть ее почти целиком, вплоть до места ранения на груди. Затем положила голову на край ванны, прикрыла глаза и расслабилась.

Через несколько мгновений Овидия открыла глаза и посмотрела на Ноама. Тот по-прежнему сидел к ней спиной и смотрел на огонь. Рядом с ним стоял кувшин с водой. Юноша периодически опускал в него руку, обтирал предплечья и шею. Овидия смотрела на его руки, на волосы, которые немного намокали от этого не очень удобного умывания, и чувствовала, как внутри нее разгорается пламя не хуже того, что горело сейчас в камине. Черная Ведьма спряталась под воду почти с головой. Но это тоже несильно помогло. Мысль о том, что она, совершенно обнаженная, находилась в одной комнате с юношей, который ей нравился, не давала ей покоя. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, она перевела взгляд на воду перед собой и только сейчас заметила, какой грязной он стала. Да, кому-то очень давно уже нужно было помыться.

Овидия облокотилась одной рукой о край ванны и тихо попросила:

– Мне нужно мыло.

По движению плеч Ноама Ведьма поняла, что тот глубоко вздохнул.

– Ты обнажена, Овидия.

– Ты очень наблюдателен, Клинхарт. Да, люди купаются голыми. Ты боишься увидеть меня? Уверена, что я не первая женщина, которую ты увидишь обнаженной.

Ноам с шумом выдохнул и медленно повернулся, бросив беглый взгляд на Овидию. Бояться и впрямь было нечего. Ведьма так спряталась под водой, что на поверхности оставались только ее голова и шея. Да еще рука, которая ждала мыла.

Ноам усмехнулся, но в зрачках его Овидия успела рассмотреть знакомую темноту и огоньки, похожие на языки пламени в камине.

Он протянул ей мыло. Жест был простой и ничего не значащий, но от прикосновения его руки Овидия почувствовала, как по всему ее телу побежали мурашки.

К счастью, Ноам, кажется, ничего не заметил. Он медленно повернулся к камину и с озабоченной интонацией проговорил:

– На всякий случай я нагрею еще воды. Твоя, кажется, начинает остывать.

Овидия утопила мыло в воде и немного поболтала его в ней, чтобы образовалась пена. Затем потерла тело мочалкой, помыла волосы и снова погрузилась в воду, чтобы смыть грязь и еще немного понежиться в пока еще теплой, но уже и впрямь начинающей остывать воде.

Она не стала ждать второй порции кипятка и решила выйти. Прежде чем покинуть ванну, Черная Ведьма еще раз посмотрела на Ноама, который все еще как прикованный сидел лицом к огню. Видимо, ему стало жарко, потому что он снял пиджак и остался в одной рубашке с засученными рукавами. Наблюдая за движением мускулов под тонким белым шелком, Овидия с удивлением для себя отметила, как покрупнел он за последние четыре года. И какой широкой стала его еще недавно мальчишеская спина.

Ноам больше не был тем мальчиком, в которого она влюбилась. Это был самый настоящий мужчина. Взрослый. Зрелый. И в глазах многих лондонцев, ее муж.

А еще этот мужчина пробовал