Тени Овидии - Нилоа Грэй

«Хочешь, чтобы я остановился?».

Она еще пару мгновений смотрела на юношу, размышляя о своем, после чего, вздохнув, вылезла из ванны. Быстрым движением схватила полотенца, которые лежали на комоде рядом с кроватью и принялась вытираться. Взгляд Овидии был по-прежнему устремлен на Ноама. А тот все сидел к ней спиной и смотрел на огонь, и ничто не могло нарушить напряжения между ними. Она ненавидела это напряжение и очень хотела разрушить его разговором. Искренним, как тогда.

Тогда он сказал ей, что сожалеет. Согласился с тем, что переборщил с этой ложью насчет брака, что слишком долго водил за нос близких людей. Но ведь нельзя было отрицать и того, что в тот день, когда они целовались в комнатке за занавеской, он искренне желал ее. Она помнила, как он смотрел на нее, помнила его руки, прикосновения, и от этих воспоминаний ее собственное желание просыпалось в ней и жгло, как огнем, вокруг сердца и ниже.

Сестра, ты в порядке? – зазвучал в ее сознании обеспокоенный шепот Вейн.

– Уйдите, – беззвучно ответила Овидия. – Спрячьтесь, пока я сама вас не позову. И убедитесь, что вас никто не увидит.

Да, сестра, – пробормотали Фесте и Вейн.

И мгновение спустя, все трое, включая Альбион, покинули комнату. Причем сделали это так тихо, что Ноам, который уже имел дело с тенями и был чувствителен к их движениям, ничего не услышал и не почувствовал. Прежде чем пройти сквозь стену и вылететь на улицу, тени на секунду задержались и еще раз взглянули на Овидию, будто ища последнее подтверждение своим действиям. Та уверенно кивнула. И вскоре Ноам и Овидия остались в комнате совершенно одни.

Она знала, что говорить с ним сейчас было бесполезно. Да она и не хотела сейчас никаких разговоров. Эмоциональное и физическое бремя, которое ей пришлось нести на себе последние недели, бесконечные тренировки, расследования, поиск затерянных сокровищ, – все это можно было компенсировать только одним способом. И Ноам мог ей в этом помочь. Да, возможно, это было не самым умным решением на свете, но это было именно то, что ей сейчас было нужно.

Примерно такие мысли проносились в голове у Овидии, когда она стояла, завернутая в полотенце, перед нервно пляшущими огоньками пламени в камине.

Ноам только что наполнил еще одно ведро водой и поставил его подогреваться на огонь. Подойдя к нему со спины, Овидия положила руку на плечо юноши. Ноам обернулся, то ли от неожиданности, то ли рассчитывая, что подруга уже успела одеться. Увидев, что, кроме полотенца, на ней по-прежнему ничего нет, он округлил глаза, но взгляд не отвел. И Овидия в глубине души поблагодарила его за это.

– Оденься, – проговорил Ноам, но голос его зазвучал так низко и хрипло, будто он только что проснулся.

На Овидию этот тон произвел удивительное действие. Она медленно провела рукой по ноге под полотенцем, сама поражаясь тому, что она сейчас делает.

От этого движения у Ноама, похоже, перехватило дыхание. Широко открыв рот, как рыба, выброшенная на берег, он глотнул воздуха и повторил:

– Оденься. А то простудишься.

– Ты прекрасно знаешь, что я не простужусь, – тихо проговорила Овидия и мягко улыбнулась.

Та секунда была последней, когда она еще могла себя контролировать. Потому что в следующую желание уже полностью овладело ей.

Она сняла с себя полотенце и протянула его Ноаму, оставшись перед ним полностью обнаженной.

От камина плыло уютное тепло, дрова потрескивали. Пол под нетерпеливыми ногами девушки скрипел и звуки эти казались Овидии громкими, будто она вдруг стала маленькой, а все предметы вокруг наоборот – большими.

Он подождала несколько секунд, наблюдая за реакцией Ноама.

Тот, похоже, никак не мог прийти в себя. Он даже не смог взять в руки полотенце, которое протянула ему Овидия, и оно упало между ними, будто создавая барьер. Впрочем, весьма условный.

Решив, что первый шаг привел к нужному эффекту, девушка отважилась на второй. Она повернулась и медленно направилась к кровати, словно приглашая Ноама следовать за собой.

– Ты можешь воспользоваться моим полотенцем, Клинхарт, – сказала Овидия. – Правда, оно немного влажное.

С этими словами она обернулась и едва смогла сдержать смех. Провидец так внимательно осматривал ее с головы до пят, будто он была диковинным зверем или растением.

– Овидия…

– Да? – пробормотала девушка. Она сидела на краю кровати, влажные волосы падали ей на спину, а пушок на ногах, который она обычно не замечала, взъерошился, как колючки у ежа.

– Можно спр… спросить, что ты сейчас делаешь? – Ноам явно старался сохранять хладнокровный тон, что само по себе восхитило Овидию, но говорить совсем без запинки все же не получилось.

– Разве ты не видишь? – делая удивленное лицо, проговорила Овидия и потянулась за ночной сорочкой. – Я одеваюсь.

– Ты смеешься надо мной?

Черная Ведьма взглянула на Провидца, на этот раз серьезно, и заметила в его глазах знакомое болезненное выражение.

– Мы обещали друг другу не переступать границы. Это нелегко, учитывая желание, которое мы испытываем друг к другу. Ты ведь не будешь спорить, что оно есть? Я предлагала тебе разъехаться и спать в разных комнатах. Ты не захотел. И вот мы здесь. Два взрослых человека, способные отдавать себе отчет в своих действиях и отвечать за последствия. Я предлагаю тебе получить то, от чего ты отказался в день, когда свернул не туда. Неужели ты и сейчас готов поступить так же?

Овидия сделала короткую паузу и рубашка, которую она все это время мяла в руках, снова скользнула под подушку. На ней по-прежнему не было ничего, кроме кулона с рубином и кольца, которые в эти секунды светили так ярко, будто на них падал солнечный свет.

– Хотя, – добавила она, – может быть, ты просто не хочешь?

По лицу Ноама пробежала тень, и он начал медленно приближаться к ее кровати. Движения его были странными, он шел на полусогнутых ногах, почти на четвереньках, и от мысли о том, сколько звериного было в этих движениях, у Овидии засосало под ложечкой.

– Я думал, мы договорились, что не будем пользоваться этой привилегией нашего… «брака», – не очень уверенно произнес он, продолжая двигаться вперед в той же манере.

– Мне кажется, что ты сам же и нарушил эти договоренности в той комнате за занавеской.