Тени Овидии - Нилоа Грэй

Вместо ответа Овидия взяла его лицо двумя руками и слилась с ним поцелуем, сладким, длительным, и так нежно и удивительно было чувствовать свой собственный вкус на губах юноши, и таким волшебным он был, что его хотелось длить еще и еще.

– Ты прекрасна, Овидия, ведьмочка моя, – проговорил Ноам, выполняя легкие поступателные движения средним пальцем и укладывая большой палец на ее клитор.

Девушка застонала и снова уткнулась губами в губы юноши.

– Ноам… – прошептала она, слегка отстраняясь.

– Моя девочка, умница моя, – шепнул Ноам, – раздвинь свои прекрасные ножки пошире. Овидия выгнула спину, чувствуя, как усиливается дрожь в ее ногах. И тут в нее вошел второй палец.

От неожиданности девушка закусила губу.

– Тебе не больно?

– Нет, мне хорошо. Не останавливайся, пожалуйста.

Овидия снова застонала. Чтобы успокоить ее, Ноам прислонился губам к ее губам, и их языки начали играть друг с другом, пока пальцы юноши продолжали уверенно двигаться внутри нее, все больше и больше набирая темп.

Вдруг девушка задрожала, из уст ее вырвался стон, и потому, как влажно стало руке, Ноам понял, что она кончила. Но он не отстранился, продолжая оставаться внутри и чувствуя небывалую власть над девушкой, такую, о какой не мог мечтать даже в самых смелых своих снах.

– Ноам!

Чувствуя, как трепещут изнутри ткани Овидии, Ноам медленно, чтобы не причинять ей дискомфорта, вынул руку и продемонстрировал девушке капельки влаги – результат своей прекрасной работы. Овидия, которая еще не до конца пришла в себя, облизала опухшие губы и убрала пряди с влажного лба. Ноам смотрел на нее и пытался понять, настроена ли она на продолжение. Заметив возбуждение в его глазах, Овидия, резко отстранилась и потянулась за ночной рубашкой.

Ни о каком продолжении не могло быть и речи. Он и так позволил себе слишком много. Ноам в замешательстве смотрел, как еще минуту назад изнывающая от стонов Овидия, деловито заплетает косу и прячется под одеялом на своей стороне кровати. Он продолжал сидеть на своей половине, опираясь на локоть и держа на весу руку, испачканную ее влажными соками. Заметив его смущение, девушка кивнула в сторону ванны и проговорила:

– На твоем месте я бы помылась. Вода, правда, наверное, сильно остыла, – и, натягивая одеяло до подбородка, добавила, – в любом случае, постарайся не шуметь слишком сильно. Я чувствую себя такой уставшей… Мне надо поспать.

Она повернулась к стене, а смущенный и озадаченный Ноам посидел еще немного рядом, и вскоре Овидия почувствовала, как кровать ее стала легче, а комнату наполнили звуки льющейся воды.

Внутри у Овидии все еще горячо пульсировало, а вкус на губах напоминал о только что случившемся, и от этого сон не приходил так быстро, как она хотела бы.

В это время Ноам, помня о пожелании Овидии не издавать громких звуков, неподвижно лежал в ванной. Уже за минуту до того, как заснуть, девушка подумала, что, наверное, это неплохо, что, возможно, прохладная вода именно то, что ему сейчас было нужно.

22

17 декабря 1843 года.

Лондон, Англия.

После ванны Ноам вышел из комнаты, и не вернулся туда до утра. Завтракала Овидия в одиночестве, и даже Эндора не знала, куда он исчез. Кое-кто, впрочем, заметил, как покинув особняк, Провидец надел визуальный щит и, кажется, отправился бродить. Эндора дала понять Овидии, что и она, и другие обитатели дома, прекрасно догадываются о том, что произошло ночью. По правде говоря, новость о том, что Ноам доставил удовольствие Черной Ведьме, уже обсудили все. Но Овидию это не очень волновало. Куда сильнее ее беспокоила совсем другая вещь. Заканчивая свой утренний чай, она думала о кулоне и о том, содержалась ли в нем сила. Она провозилась с этим вопросом до самого вечера, но так и не смогла найти ответа. Но когда к вечеру Ноам так и не вернулся, мысли девушки все-таки переключились на него. Подготовка к торжеству тоже добавляла нервозности. Ведь Овидия с Шарлоттой не часто принимали в участие в праздниках такого уровня.

Камерные балы Винчестера, к которым привыкла Овидия, не имели ничего общего с официальными большими празднествами. К сожалению, беспокойство и чувство вины, которые Овидия испытывала в связи с последними событиями, не давали ей в полной мере оценить красоту и пышность того, что готовилось. А оценить там явно было что. По всей комнате были расставлены подсвечники с зажженными свечами и горшки с цветами от Шарлотты. Ведьма Земли вообще, казалось, не отдыхала в последние часы перед праздником. Едва закончив с украшением комнаты, она тут же принялась за прическу Овидии.

– Я до сих пор не верю, что ты здесь, – проговорила Черная Ведьма, глядя на отражение подруги в зеркале.

– Я давно хотела приехать, – отозвалась та, распуская длинные локоны Овидии. – Ситуация в Винчестере становилась все хуже. Твой отец и мои родители находились под постоянным наблюдением.

Ведьма Земли остановилась на мгновение, задумчиво осматривая сделанную наполовину прическу подруги. Глядя на отражение Лотти в зеркале, любуясь ее красивой осанкой, Овидия отметила, как сильно она напряжена. Натянутые жилки на ее шее пульсировали, а по комнате во все стороны разлетались тревожные вибрации. Овидия повернулась к подруге и посмотрела на нее со смесью любопытства и беспокойства.

– Дорогая, что-то случилось?

Лотти со вздохом развернула ее лицом к зеркалу, и, собираясь с мыслями, вернулась к работе над прической.

– С тех пор, как ты покинула Винчестер, люди сильно изменились.

– Что ты имеешь в виду?

– Я продолжила ходить на занятия в Академию. Но там все стало по-другому. Мне приходилось терпеть все эти бесконечные взгляды, полные презрения и ненависти. Я понимала, что иначе быть не могло – мы же с тобой ближайшие подруги, и не боялась. Но единственным желанием, которое у меня оставалось, было как можно быстрее покинуть Винчестер.

– Твои родители знают обо всем этом, да?

Шарлотта кивнула и взяла в руки еще один локон.

– Получив от тебя письмо, я рассказала им, и они помогли мне покинуть город. Кстати, дядя Галус до сих пор пытается тебя найти. Кажется, он так до конца не понял, как тебе удалось улизнуть в ту ночь из темницы вместе со всеми твоими змейками и тенями.

– Я сама не знаю, как мне это удалось, – призналась Овидия с потерянным видом, как будто снова вернулась в ту трагическую ночь. По телу ее