Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Гном схватился за череп и состроил такую мину, будто пёстрая штука вот-вот лопнет, однако потом вновь расслабился. — Господи, в принципе Траумверсум — то же самое, что Вселенная, только другое. Другие образы, другие цвета, другие запахи, другие измерения, другое время. Другое то, другое сё. Не видимый свет, а мыслимый дух. Не планеты, а пузыри. Ни смерти, ни Мамиглапинатапаая. — Завершая лекцию, Хавариус снова сделал один из своих любимых жестов: раскинул руки. — Траумверсум. Вкратце.

— Понятно! — дерзко сказала Дилия.

— Нет, не понятно, — отпарировал гном, явно радуясь своему риторическому ответному удару. — Я и сам этого не понимаю! И никто другой тоже не понимает. Но речь здесь не о понимании. А о сновидении. Это две совершенно разные вещи, хотя совершаются они одним и тем же органом. И потому опять-таки похожи.

— Ну хорошо, я вообще ничего не понимаю, — уступила Дилия. — Ни на грош! Но в твоём объяснении всё звучит настолько правдоподобно, что и дальше расспрашивать не хочется.

— Значит, ты мне веришь, хотя думаешь, что я лгу? — ухмыльнулся гном.

— Нет, — сказала Дилия. — Я лгу тебе, притворяясь, будто понимаю тебя. Из вежливости, меня так воспитали.

— Значит, между нами наконец возникло что-то вроде диалога? — Хавариус рассмеялся. — Ведь именно так у вас и работает общение: делаешь заинтересованное лицо и притворяешься, будто понимаешь другого. А сам пропускаешь всё мимо ушей.

— Именно, — сказала Дилия. — А в споре делают наоборот: притворяются, будто не понимают другого, но слушают очень внимательно, чтобы поймать его на лжи.

— Значит, мы наконец хотя бы теоретически понимаем друг друга! — облегчённо вздохнул Хавариус. — Прогресс в наших сложных дипломатических отношениях. Тогда я могу продолжить?

Дилия милостиво кивнула. — Хорошо. Ты наверняка без труда понимаешь и то, что планета, на которой ты живёшь, обязана своим существованием — и тем, что на ней смогла развиться жизнь, — лишь целому ряду космических случайностей. Верно?

— Верно, — сказала Дилия. — Так учили меня домашние наставники. Можно считать удачей уже то, что мы вообще существуем. Иначе нам было бы не из-за чего отчаиваться.

— Именно, — ухмыльнулся гном. — У меня, правда, не было домашних наставников, и мне пришлось ходить в самую обыкновенную школу кошмаров, но мои обыкновенные учителя там объяснили мне, что место, откуда я родом, тоже обязано своим существованием цепи космических диковин — в моём случае, так сказать, траумверсальных случайностей. Ясно?

— Ясно.

— А то, что твой мир и мой мир находятся на стыке Вселенной и Траумверсума и потому накладываются друг на друга, — ещё большая, ещё куда более невероятная космическая случайность. Тоже ясно?

— Тоже ясно. — Дилия, как всегда, поджала губы: так она делала, когда ей приходилось напряжённо думать.

— Значит, не только своим существованием, но и нашей встречей, и этим совместным путешествием мы обязаны цепи невероятно невероятных случайностей — это уж точно.

— Пожалуй, можно и так сказать! — Дилия снова кивнула. — И?

Гном осёкся. — Никакого «и»! Понятия не имею! Как я вообще до этого дошёл? Ты со своими вечными вопросами! Теперь я потерял нить! — посетовал он. — На чём я остановился? — Даже на ходу он мял свою толстую нижнюю губу между большим и указательным пальцами. Дилия заметила, что он всегда делал это, когда ему приходилось напряжённо думать. Она поджимала губы, он их мял. От размышлений не обязательно выглядишь умнее.

— На… э-э… разлетании, — напомнила Дилия гному. — И откуда ты вообще всё это знаешь? Я имею в виду, о разлетании и всё такое?

— Хм? — произнёс Опал и отпустил губу. — О… я уже однажды разлетался. На множество кусков. Отсюда и моя фамилия: Хавариус.

Дилия удивлённо посмотрела на него. — Я думала, Хавариус — это твоё имя: Хавариус Опал.

Гном покачал головой. — Нет, Опал — моё имя. Наши фамилии мы всегда получаем позже, много времени спустя после имён. Их дают нам в честь важного события в нашей жизни. В моём случае это было разлетание. Поэтому наши фамилии хоть и называются фамилиями, но стоят перед именами. Понимаешь?

У Дилии снова закружилась голова. — Нет, на этот раз действительно не понимаю! Но у кошмаров, похоже, всё немного иначе, поэтому я уже перестала удивляться. Хавариус — мужское имя, верно? А как у вас называются полы? Кошмары и кошмарицы? — Она попыталась как можно незаметнее окинуть взглядом его пёстрое обнажённое тело, но не обнаружила там ничего, что могло бы ей помочь. — Какой у тебя вообще пол? Я не могу никакого… э-э… ээ… — Дилия осеклась и покраснела от бесцеремонности своего вопроса.

— Пол? — спросил гном, широко раскрыв глаза. — Что ты имеешь в виду? Что такое пол?

— Ээ… ничего существенного! — поспешно воскликнула Дилия и сменила тему. — Значит, ты уже разбился на куски, да? Как это? На множество маленьких кусочков? — спросила она. — И при каких обстоятельствах? А потом ты снова собрался? Это действительно случилось?

— Что? — спросил Опал. Множество вопросов сразу, казалось, привели его в замешательство. — Как? Да, э-э, нет… э-э… — Затем он упрямо покачал головой и возмущённо воскликнул: — Ну знаешь! Это уж совершенно не твоё дело.

Дилия внутренне торжествовала. У него вырвалось что-то личное! Опал проговорился! Прямое попадание.

Он невольно выдал кое-что о себе и вдруг оказался на тонком льду; его беспокойный взгляд искал опоры. Дилия непременно должна была дожать его. Сейчас или никогда! — Конечно! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Хавариус! Ну ясно! Это древнезамонийское слово и означает «несчастный случай», верно? Или «потерпевший несчастье». С тобой произошло нечто ужасное, я правильно предполагаю?

— Это тебя совершенно не касается! — огрызнулся Опал. — Нисколько! Смена темы! Лучше поговорим о тебе, если тебе так уж хочется перейти на личное! Ну? Кто такой этот