Выбор Евы - Наталья Способина

– Ну, положим, не кому-то, а мне, – заметил Иван.

– Почему тебе? – с притворным интересом спросил Илья, и Иван, медленно повернувшись к брату, окинул его изучающим взглядом.

– Как минимум потому, что других сыновей под рукой не было, – пресек ссору на корню Никита. – Ну и отец растил Ивана преемником.

– Откуда ты это знаешь? Меня он тоже растил преемником, с тех пор как наш Иван… испарился.

Ева готова была поклясться, что он хотел сказать какое-то другое слово.

– Ты тоже претендуешь на трон? – ровным тоном спросил Иван у Никиты, полностью игнорируя Илью.

– Я? – Впервые с той минуты, как Никита увидел Вужалку в гробу, на его лице отразились хоть какие-то эмоции. Сейчас это было удивление. – Да ты что? Отец воспитал меня с тем, чтобы я вернул в царство истинного наследника.

Кажется, Ивана это совсем не убедило, однако спорить он не стал.

– Сейчас речь не о том, кому достанется трон, парни, – заметил Глеб, выбираясь из кресла. – Речь о том, где искать законного царя. Я прожил здесь несколько лет, но все равно ума не приложу, куда Вий мог бы его упрятать.

– Пространство здесь условно, – пожал плечами Никита. – Так что отец может быть где угодно. То, что он не дал о себе знать, скорее говорит в пользу того, что он беспомощен.

– Кощей? – рассмеялся Илья. – Никита, я не знаю, чему и как учили тебя, но вряд ли за последние годы наш отец резко подряхлел и поглупел. Его невозможно убить.

– Он выменял яйцо жар-птицы на наши жизни, – напомнил Никита. – А там его смерть.

– Но без самой жар-птицы яйцо всего лишь камень. Дядюшка мне его показывал.

– Показывал? – эхом отозвался Никита. – Где оно?

– Э, нет, брат. Один раз я уже попался в эту ловушку. Вечность в камне – это не то, что захочется повторить. Поверь на слово. Это не благословенный Ирий, когда ничего не чувствуешь и не слышишь.

– Иван, – обратился к брату Никита, – если мы заберем яйцо, мы сможем спасти отца. Во всяком случае, попытаться.

В младшем царевиче наконец появился проблеск жизни. Как будто до этого ему очень не хватало цели.

Иван нахмурился, словно раздумывая, но тут встрял Глеб:

– Нет, Никит. В это играть не стоит. Мы даже не знаем, здесь ли он.

– Значит, узнаем, – четко произнес Никита.

– Скорее ты нарвешься на наказание куда более страшное, чем уже получил, – негромко произнес Иван. – Нет, брат. В этот раз мы отступим.

– Просто отступишь? – Никита уставился на Ивана со злой усмешкой. – То есть плевать? Пойдешь спокойно править царством, которое тебе даже не принадлежит?

– Отчего же не принадлежит? В отсутствие отца я правлю законно. – Тон Ивана стал ледяным.

– Парни, парни! – Глеб поднял руку. – Не ко времени сейчас выяснять, у кого больше прав на трон.

Никита зло рассмеялся и сложил руки на груди.

– Но здесь я согласен с Иваном, – продолжил Глеб. – Мы должны уйти. Пока у ребят есть шанс не стать нездешками. Иван, ты же дашь нам лунный свет, для того чтобы дети могли уйти?

Иван демонстративно вздохнул.

– Как все было бы просто, если бы Ева послушалась меня и мы отправились сюда втроем, – произнес он, а когда никто не возразил, добавил: – Я не могу отменить то, что уже сказал, поэтому я выпущу вас из Тридевятого царства, но вернуться вы не сможете.

– Почему? – сложил руки на груди Женька.

– Потому что я уже поклялся именем владыки Тридевятого царства, нашего отца, что, если вы вернетесь, обратитесь в камень, – произнес Иван, едва заметно поморщившись.

– Да что у вас за прикол? Каменных дел мастера, блин! – выругался Женька.

– Жень, это волшебство. У него нет обратной силы, – подал голос все еще сидевший в кресле Валера. Он был единственным, кто остался безучастным к Евиным экспериментам с пером и пергаментом.

– Тогда, с вашего позволения, я вас покину, – церемонно произнес Илья. – Приятно было познакомиться.

– Ты останешься здесь? – спросил Никита.

Несколько секунд они с Ильей смотрели в глаза друг другу. Ева вновь подумала, что из-за всех этих манипуляций с обращением в камень и засыпанием на пятьдесят лет каждому из сыновей Кощея сейчас было по двадцать два года. Они носили одинаковую одежду: темные штаны, светлые рубашки и черные короткие куртки, они походили друг на друга внешне, так, что издалека их можно было перепутать. Но странным образом Никита все равно выглядел чуть младше и чуть живее, что ли. Он казался настоящим. Особенно в этом мертвом мире.

– Возможно, я однажды поднимусь в верхний мир, брат, – наконец произнес Илья, повернувшись к Ивану.

– Я буду ждать, – ответил тот.

И прозвучали обе эти фразы как угроза.

– На фига им всем этот геморрой в виде должности царя? Больные, что ли? – прошептал Женька Еве на ухо, вероятно тоже заметив подтекст в этих словах.

Ева выразительно пожала плечами.

С человечками Илья прощаться не стал. Сдержанно кивнул по очереди братьям и вышел из зала.

После его ухода наступила давящая тишина. Неприятная, тягостная, когда в воздухе повисает слишком много вопросов, ответы на которые не принесут радости. А еще в этой тишине им предстояло принять решение. Вернее, они его уже приняли, ведь Никита заплатил за саму эту возможность страшную цену. Вряд ли Вий отпустил бы их просто так, если бы не его представление. Поэтому сейчас кто-то просто должен был первым сказать: «Уходим!» – и Ева была отчасти рада, что благодаря Вию говорить это придется не ей.

Валера снял очки и потер лицо. Он все еще выглядел так, будто находился мыслями где-то далеко, и Еву это беспокоило. Как будто волшебство забрало у них часть Валеры. Никита смотрел в пол, обхватив себя за плечи, Иван изучал всадницу на картине, а Глеб рассматривал их всех по очереди, словно ожидая чего-то. Только Женька, не умеющий спокойно стоять на месте, расхаживал туда-сюда и раздражающе хрустел пальцами.

Когда Жаров в очередной раз хрустнул особенно громко, Иван обернулся и бросил на него укоризненный взгляд, а Ева вдруг вспомнила, что ее напрягло в словах Ильи. Ну помимо того, что он собирался усесться на трон и явно не горел желанием даже попытаться спасти отца.

Скрип пера в Евиной руке раздражал не меньше, чем хруст Женькиных пальцев, но она все-таки дописала:

«Почему Илья сказал: я защищал мать?»

Царевич Иван, похоже, испытал некоторые затруднения, пытаясь разобрать ее каракули. Зато заглянувший через плечо брата Никита тут же ответил:

– Сейчас уже скрывать это не имеет особого смысла, но мать и отец находились в состоянии… Ладно,