Выбор Евы - Наталья Способина

В тоне Ивана было столько презрения, что Валера тяжко вздохнул, явно ожидая конфликта.

– Не думаю, что он испугался, царевич, – спокойно ответил Женькин дядя. – Он не стал казнить ее по другой причине. И эта причина сейчас стоит справа от тебя.

Иван медленно повернулся к младшему брату. Никита дернул заусенец так, что появилась кровь, и удивленно распахнул глаза.

– Их младший сын вскоре должен был появиться на свет. Кощей потребовал отдать ему ребенка через шесть месяцев после рождения. Это и была плата вашей матери за предательство. Кощей не желал еще одного наследника, пляшущего под дудку женщины, которая стремилась его погубить.

Никита невесело усмехнулся и, покачав головой, вновь опустил взгляд. Если бы только Ева могла говорить, она бы непременно сказала, что все не так. Что Кощей по-настоящему любил младшего сына. Любил настолько, что позволил ему вырасти вот таким: отвратительно играющим в шахматы, плохо музицирующим и наплевательски относящимся к протоколу. Но все, что она могла, – попытаться передать эту мысль взглядом. Вот только Никита упорно смотрел в пол.

– В установленный срок она дитя не отдала, – продолжил Матвей Семенович. – Понадеялась, что Предел и горы ее защитят. Но они не защитили.

– Потому что правда была не на ее стороне, – негромко произнес Женька, хотя никто не спрашивал.

– Вот, собственно, и все, – закончил Матвей Семенович. – Такое доказательство устроит? Величайшая волшебница в месте своей силы не смогла справиться с метелью, а Предел пропустил Кощея по первому требованию, чтобы он мог забрать сына. Горы же, укрыв мать, отдали дитя. Волшебство нельзя подкупить, и вы это знаете.

– Выходит, отец забрал тебя и вырастил таким, каким хотел тебя видеть, – после паузы произнес старший царевич странным тоном. – Это все меняет.

Никита поднял на него взгляд.

– Это не меняет ничего. Ему нужно было вернуть наследника.

– Только ли это? – приподнял бровь Иван, разглядывая брата.

Кажется, он решил, что в их семье появился еще один претендент на трон.

– Вопрос в том, что вы будете делать теперь, – сказал Матвей Семенович. – Уйдете и оставите Кощея здесь навеки или попытаетесь его спасти?

– Ты знаешь, где наш отец? – спросил Иван и, дождавшись кивка, уточнил: – Что ты хочешь за эту информацию?

Привет, добрый Корвин, приучивший царевичей к тому, что все имеет свою цену. Матвей Семенович посмотрел на Глеба, потом вновь повернулся к Ивану и произнес то, чего, наверное, никто не ожидал от него услышать. Ева так точно не ожидала.

– Я хочу выбраться отсюда.

Можно ли верить человеку, предавшему однажды? Кажется, этот вопрос возник у каждого присутствующего.

Валера стянул очки и, сжав дужки руками, подслеповато щурился, будто, отключив большую часть зрения, мог что-то лучше понять в человеке. Никита замер, нервно потирая костяшки пальцев. Его взгляд прирос к лицу Матвея Семеновича. Женька прикрыл глаза, как будто не хотел ничего видеть и слышать. Только Глеб с Иваном выглядели одинаково отрешенными.

– Уговор? – поторопил их Матвей Семенович, когда стало понятно, что никто не спешит обещать ему содействие в освобождении из царства Вия.

– Почему ты хочешь уйти? Ты же так сюда рвался, – хрипло произнес Женька, распахнув глаза.

– Ожидания не совпали с реальностью, – ничуть не смутившись, пояснил ему дядя.

– Ты нас подставил. Мы могли погибнуть, – не унимался Женька. На его щеках появились красные пятна.

– Женя, я поступил некрасиво, я знаю.

– Некрасиво? – подал голос Иван.

Он говорил обманчиво спокойно, но во взгляде была сталь. Ева мельком подумала, что им повезло стать союзниками старшего сына Кощея, а не его врагами. Этот бы точно не постеснялся ни в камень обратить, ни еще чего похуже сделать.

– Не нужно придираться к словам. Мы сейчас в равном положении. Нам нужна помощь друг друга, – произнес Матвей Семенович.

Иван открыл было рот, чтобы ответить, однако его опередил Женька.

– Что случилось пять лет назад на волшебной тропе? – спросил он.

Все-таки нездешки действительно отличались от людей. Матвей Семенович не стал делать вид, что не понимает, о чем речь.

– Я составил маршрут так, чтобы он вел в запретный сектор. Глеб – гений в том, что касается разработок, но сущий ребенок во всех организационных моментах.

Он посмотрел на брата как на постороннего человека, которому рассказывает историю.

– Ты рассчитывал на то, что он не проверит? – Женька зачем-то продолжал этот изматывающий его разговор.

– Да, – не стал отрицать Матвей. – И не ошибся.

После его ответа Глеб рассмеялся так, будто услышал классную шутку.

– Я прошу прощения, – встрял Валера, надевая очки. – Как будто доверять вам – это не очень разумное решение. Вы же понимаете?

– Валера, есть случаи, когда нужно отбросить личное и заняться делом, – как маленькому ребенку, пояснил ему Матвей.

– А что тебе даст уход отсюда, нездешка? – произнес наконец Иван. – Твой мир тебя не примет. Что ты собираешься делать?

– Мне нужны гарантии безопасности и свободной жизни в Тридевятом царстве, – ничуть не смутившись, произнес Матвей Семенович.

Ева познакомилась с Глебом, когда он уже являлся нездешкой, поэтому знать, каким он был до попадания в Тридевятое, она не могла. А вот Матвея Семеновича она пусть чуть-чуть, но успела увидеть человеком, и сейчас у нее просто мозг взрывался оттого, что он так спокойно смотрел им в глаза и вообще не сожалел о содеянном. И если это добивало ее, то каково же было Женьке?

Словно в ответ на ее мысли Жаров усмехнулся и, покачав головой, что-то пробормотал.

– А зачем ты мне в моем царстве, позволь поинтересоваться? – спросил Иван.

– Затем, что ты хочешь вернуть отца.

Иван потер подбородок, обменялся взглядами с Никитой.

– Ты получишь свободу в Тридевятом царстве, если выполнишь уговор и приведешь нас к Кощею, – наконец произнес он. – Мое слово крепко.

Никита нахмурился, однако ничего не сказал.

– Отлично, – кивнул Матвей Семенович и без перехода добавил: – Кощей в саду Вия.

– Мы там были, но его не нашли, – впервые за долгое время подал голос Глеб.

– «Не нашли» – ключевое слово, – улыбнулся Матвей Семенович, а потом вдруг начал лихорадочно смахивать у себя перед лицом что-то невидимое.

– Сюда идут слуги. – Он быстрым шагом направился к старинному канделябру, украшавшему стену рядом с портретом царицы Тридевятого царства. Во всяком случае, Ева решила, что на портрете именно она, потому что слишком часто оба царевича поворачивались к картине.

Матвей Семенович повернул канделябр вверх ногами, и портрет отъехал в сторону. За ним оказался темный лаз.

– Завтра я с вами свяжусь. Если, конечно, вы не решите уйти ночью. В спальнях видеослежения нет, но я не в курсе, что может, а чего не может Вий на самом деле, – обернувшись,