Выбор Евы - Наталья Способина

последние дни они так к нему привыкли, что не заметили того, насколько сильно он изменился, насколько сильно стал… человеком. Обращаясь к Вию, Женькин отец выглядел равнодушным и отстраненным. Как будто его совершенно не беспокоила судьба младшего брата. А ведь это было не так.

– Это значит, что за ним следят. Видишь ли, я больше не доверяю вашим трюкам и не отношусь всерьез к твоим картинкам. Довольно было того, что ты столько лет морочил мне голову.

– Я не морочил, – пожал плечами Глеб. – Картинки передают то, что есть.

– А что насчет когда? – Вий отложил ложку и пристально посмотрел на Глеба.

Ева отметила, что, несмотря на бледность и глубоко посаженные глаза, его сходство с Кощеем было бесспорным.

– Когда? – Глеб непонимающе приподнял бровь.

– Ваши картинки показывают, что где-то что-то происходит. Но когда это происходит, зависит от того, кто над ними колдует, правда ведь? Так, вечером на картинках я видел нездешку в его покоях, но, вот незадача, служанки заметили его совсем в другом месте. И это заставляет меня думать о том, сколько раз ты был не там, где я тебя видел.

Тонкие губы Вия изогнулись в холодной улыбке.

– Ты видел меня всегда там, где я был. – Глеб тоже улыбнулся. – Мне незачем было что-либо от тебя скрывать, пока здесь не появились дети.

Глеб обвел рукой стол, и Иван, тоже попавший в категорию детей, чуть приподнял бровь.

– Как бы то ни было, я больше не доверяю нездешкам. И вам не советую, – предостерег Вий.

– Что с ним будет? – вырвалось у Женьки.

– Это уж пусть Марья решает, – неожиданно рассмеялся Вий. – Если он окажется ей еще чем-то полезен, она вольна его забрать или же оставить у меня. Места много. А нет, так Тропа вечности давно заждалась того, кто предал свой род.

«Марья» он произнес так, что было понятно: речь о той самой женщине, которая, по слухам, должна была сыграть свадьбу с ним, а когда он попал сюда, взошла на трон Тридевятого женой царя Кощея. Ева устало потерла висок, потому что мысли разбегались в разные стороны и цельная картинка никак не складывалась. Мать царевичей предала Кощея. Если верить слухам, не единожды. Но он все равно оставил ее в живых. Вправду любил? А что насчет нее? Ева посмотрела на Вия. Представить, что кто-то мог решить выйти за него замуж, было сложно. Впрочем, тогда он, наверное, был больше человеком.

– Тогда Тропа вечности ждет и тебя, дядюшка, – холодно улыбнулся Иван.

– Юность без дерзости и не юность вовсе. На твое счастье, я еще помню, что и сам бывал таким. – Вий тоже улыбнулся, а потом обвел их взглядом: – Думаю, вы загостились. Предлагаю отправиться восвояси прямо сейчас, а то мне придется переселить вас в покои с видом на волшебную кувшинку.

Он подмигнул Еве, будто у них был общий секрет, и она вспомнила, что в прошлый раз Вий вправду показывал ей эту кувшинку и говорил, что по ночам она издает звуки, похожие на вой разъяренного быка.

Ей пришлось выдавить из себя улыбку.

– К тому же Ева скучает по возможности говорить. Не правда ли, дитя?

Она вынужденно кивнула, лихорадочно пытаясь найти способ снова оказаться в пещере. Направиться туда без разрешения, зная, что секрет Матвея Семеновича раскрыт и Вий теперь не спускает с них глаз, было безумием.

Ева посмотрела на сыновей Кощея, сидевших напротив. Никита покусывал губу, вертя в пальцах кубок, Иван сидел с прямой спиной и изучающе смотрел на Еву, как будто у нее должен быть готовый ответ. Она на всякий случай пнула под столом Женьку, привлекая его внимание. Тот вздрогнул от неожиданности и покосился в ее сторону. Ева сделала страшные глаза. Жаров несколько секунд ее рассматривал, силясь понять, что от него требуется, а потом произнес:

– А можно попрощаться с дядей?

– Нет, – ответил Вий, внимательно глядя на Женьку. – Он не покинет остров Горыни до тех пор, пока вы остаетесь здесь.

Женя, видимо, ожидал, что их сейчас всех отсюда выпустят попрощаться с Матвеем Семеновичем. Но глупо было надеяться, что Вий на это купится. Ева нервно смяла вышитую салфетку. Ну где же хоть одна идея, когда они так нужны?!

– А с Вужалкой мы можем попрощаться? – Валерин вопрос в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко.

– Она не услышит тебя, человечек, – заметил Вий.

– Мне все равно хотелось бы. Мне это важно.

Неизвестно, к чему склонился бы владыка подземного мира, если бы в разговор не вмешался Иван.

– Я понимаю, что просьба человечка звучит подозрительно, – произнес он, – но они просто иные. Из того, что я успел узнать о своем младшем брате, тот мир повлиял даже на него. Так что я не стал бы винить отца за безрассудство Никиты. Это все влияние человечков.

Женька рядом с Евой демонстративно фыркнул, а Никита улыбнулся уголком губ.

– Ты полагаешь, они могут одурманивать высших? – Впервые в голосе Вия прозвучал неподдельный интерес.

– Не одурманивать, нет. Скорее заражать своим безрассудством.

Иван выглядел как человек, недавно совершивший удивившее его открытие, которое он все еще продолжает обдумывать.

– Это называется человечность, – усмехнулся Глеб. – И пожалуй, ты прав.

– К тому же ты не можешь отказать гостю в такой малости, которая так для него важна. Тем самым ты нарушишь закон, – небрежно добавил старший царевич.

На взгляд Евы, Иван говорил слишком «в лоб». Наверняка такой закон существовал – вон у них тут сколько заморочек, – но то, что он фактически принуждал Вия выполнить Валерину просьбу, выглядело настолько подозрительно, что она почти приготовилась вновь оказаться в темнице за явно злой умысел. Однако волшебные существа все-таки мыслили иначе.

– Ты хочешь попрощаться с Вужалкой потому, что для тебя это важно? – после раздумий обратился Вий к Валере, и тот, сняв очки, отрывисто кивнул.

– Поклянись!

Ева с Женькой синхронно перестали дышать, потому что соврать в этом мире означало подписать себе смертный приговор.

– Я клянусь, что мне важно проститься с Вужалкой, – четко произнес Валера.

– Мы все хотим с ней проститься, – торопливо заявил Женька. – Клянусь, что для нас с Евой это тоже важно.

Ева принялась энергично кивать, надеясь, что Вий не станет уточнять, почему прощание с Вужалкой вдруг стало важнее прощания с Матвеем Семеновичем.

– Глеб? – Вий приподнял бровь.

– Для меня это не имеет значения. Ты и сам знаешь. Но я хотел бы быть рядом с детьми. Впрочем, выбор за тобой.

– Да будет так, – произнес Вий, поднимаясь из-за стола.

«Какое счастье, что волшебные существа мыслят иначе!» – пронеслось у Евы в голове, а потом пространство вокруг снова на миг смазалось, и все