Выбор Евы - Наталья Способина

Картина со скрежетом встала на место. Миг – и канделябр тоже вновь принял обычное положение. Спустя минуту вошедшая в зал служанка пригласила гостей отправиться в отведенные им покои.

Иван жестом фокусника смял исписанный пергамент и спрятал его в рукаве, а Никита негромко произнес:

– Я пойду к себе.

Но Ева схватила его за рукав, состроила умоляющее лицо, и младший сын Кощея на миг приобнял ее за плечи.

– Ладно, побуду с вами еще немного, – сказал он и добавил с горькой усмешкой: – Только не обещаю, что буду сегодня веселой компанией.

Ева успокаивающе махнула рукой, радуясь тому, что он идет с ними, а еще тому, что ее, даже безмолвную, так хорошо понимают.

Они расположились в комнате, в которой Ева ночевала, пока «гостила» в замке Вия в прошлый раз.

Здесь горел камин, а большой стол был уставлен закусками, но к еде никто так и не притронулся. Внезапное появление Матвея Семеновича с его невероятным рассказом и неожиданным исчезновением стало последней каплей. Сначала Лика, потом Вужалка, а теперь еще это…

Даже Иван, которого, казалось, мало чем можно было выбить из равновесия, расхаживал по комнате от кровати до дальней стены и обратно, рассеянно потирая костяшки пальцев. Никита сидел на оттоманке в изножье кровати, опершись на сиденье ладонями и свесив голову. Глеб стоял у камина, заложив руки за спину, а Ева ссутулилась на мягкой перине между Валерой и Женькой, глядя на свои не достающие до пола ноги и не зная, куда деться от давящего чувства безысходности.

Никита успел переговорить со служанкой, и на столике у кровати появились стопка пергаментов, перо и чернильница.

– Возможно ли, что он соврал? – наконец спросил Женька, глядя прямо перед собой.

– Я не силен в повадках нездешек, – ответил Иван, как будто речь шла о домашних зверьках. Женька отчетливо скрипнул зубами.

Ева жестами попросила Валеру поменяться с ней местами и перебралась поближе к пишущим принадлежностям. Перо не ручка и не карандаш, им на коленке не попишешь. Некоторое время она рассматривала желтоватый пергамент, словно тот мог дать ответы, а потом нацарапала: «Морок?»

Вытянувший шею Валера зачитал написанное вслух. Иван покачал головой.

– Отец позаботился о том, чтобы тебе нельзя было соврать, иначе ты не сидела бы сейчас безмолвной рыбой. Значит, морока в пещере не было.

Ева закатила глаза от его тактичности.

– Может, это перестало работать? – спросил Глеб. – Вий же говорил, что дар стал слабее.

– Дар Кощея? Невозможно! – безапелляционно заявил старший царевич. – Даже если он уже не так силен, как вначале, его хватит на то, чтобы всех переиграть. К тому же дядюшка не стал бы запечатывать речь Евы просто так. Значит, он опасался новых вопросов.

– Не нашли… не нашли, – пробормотал Женька. – А не нашли, потому что… – Он подскочил на кровати и повернулся к Валере: – Не нашли, потому что не увидели!

«Шапки ты здесь не увидишь», – всплыли в Евиной памяти слова Кощея.

– Никита, – Валера впился взглядом в затылок младшего царевича, – а где шапка-невидимка?

Тот встрепенулся и растерянно произнес:

– У Вия, – а потом тут же добавил: – Опа.

– То есть Кощей вполне может быть на возвышении в цепях, – подытожил Глеб, и Ева возбужденно замахала руками, потому что именно это она видела и пыталась всем доказать, что она не спятила.

Удивительно, но все поняли ее мельтешения.

– Бли-и-ин, ну почему я туда не поднялся? – простонал Валера.

– Из-за меня, – выдохнул Никита, вновь ссутулившись. – Я, тупица, тебя отговорил.

– Ты просто хотел уберечь человечка от опасности, – резонно заметил Иван, остановившись у стола и опершись ладонью о спинку стула. – Все-таки почему нездешка хочет отсюда уйти? Какой ему в этом прок?

– Потому что у него здесь ничего не выходит, – хрипло сказал Никита, не поднимая головы, и все взгляды обратились к нему. – Он в состоянии доработать что-то из уже созданного. Как, например, звук на вашей системе слежения. Но сам что-либо создать он так и не смог. Все было зря.

Валера, бросив на Женьку виноватый взгляд, неловко произнес:

– Простите, что скажу, но Матвей Семенович уже врал до этого, поэтому может солгать и сейчас. Может, это ловушка Вия. Ну мы же наверняка нарушим какой-нибудь закон, если проберемся в пещеру без разрешения. И у Вия будет повод аннулировать гарантии нашей безопасности, которые выторговал Никита.

После его слов наступила давящая тишина, которую нарушил негромкий голос Глеба.

– Я точно знаю, что он не соврал про метель.

Никита, выпрямившись, впился в него взглядом.

– Я… был в той экспедиции. Вернее, не в самой экспедиции. Я прибыл туда под самый конец. Я ведь не синоптик и не сейсмолог.

– Что? – опешил Женька. – Почему ты не сказал раньше?

– Макар – это Валерин отец, – пояснил Глеб для царевичей, – рассказал достаточно. На тот момент мне нечего было добавить. Но раз уж сейчас зашла речь… Метель действительно наслал Кощей. Я его видел. В тот раз мы должны были тестировать укрывной материал. Мария Марковна хотела создать ткань, которая не будет пропускать волшебные волны. Это была моя первая самостоятельная работа. Теперь-то я понимаю, что эксперимент был обречен на провал, потому что создать материал, отражающий волны, – это одно. А вот создать то, что не пропустит частицы лунного света… Не уверен, что такое вообще возможно. Даже Предел, выставленный Кощеем, справляется лишь отчасти.

– Ты начал говорить про метель, – напомнил Женька, чтобы отец не ушел в дебри технических вопросов.

– Да. Когда я прибыл на место, метель уже началась. Шлюз меня выпустил из кабины и аварийно закрылся. В технических шлюзах нет сотрудников, поэтому никто не объяснил мне, что происходит. Пещера находилась над долиной. Но вы сами видели: насколько я понял, вы там успели побывать. – После этих слов ребята дружно переглянулись. – Внизу все было засыпано снегом, хотя прогноз обещал плюс двадцать три. Тот март выдался аномально жарким. – Глеб некоторое время смотрел в огонь, прежде чем продолжить. – Мы уже бывали в этой долине, и я знал, что там есть деревня, но в тот раз на ее месте был снег, а еще из-за метели казалось, что снегом укрыто все, даже горы до самых вершин. Я до сих пор не могу простить себе те несколько минут, пока просто стоял и смотрел. Потом я все-таки спустился. Чем ниже я спускался, тем сильнее дул ветер и тем холоднее было. Меня немного спасала непромокаемая походная куртка. Я подумал, что смогу добраться до ближайшего лагеря, который обычно разбивали недалеко от склона, и, возможно, у меня получится кого-то вытащить. Когда ступени закончились,