Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

— Посмотрим, — сказал Ратибор.

* * *

Утро выдалось хмурым. Небо затянуло тучами, моросил мелкий, противный дождь, и ветер гнал волны в гавань, заставляя корабли стучать бортами о причал.

Ратибор, Аудульф, Беляй, Йонаш, Бьёрн Болтун и Торир пришли к длинному дому конунга, как было условлено. Их провели в палату — большую, с высоким потолком, украшенную резными столбами и дорогими коврами. Харальд сидел на возвышении, в кресле с резной спинкой, и разглядывал гостей с легкой, чуть заметной усмешкой на губах.

— Садитесь, гости дорогие, — сказал он, указывая на лавки. — Поговорим.

Они сели. Харальд дал знак трэлям налить всем пива, помолчал, барабаня пальцами по подлокотнику, потом заговорил:

— Земля, о которой идет речь, — одаль Бьёрна Синеглазого, — стоит недешево. Хорошие луга, лес, удобный выход к морю. После того, как Ормарр погиб, а Рауд сжег усадьбу, земля эта перешла в мое владение — как выморочное имущество. Таков закон.

— Закон? — переспросил Беляй. — Какой закон? Я — сын Бьёрна Синеглазого, племянник Ормарра. У меня есть право наследования.

— Право, — Харальд усмехнулся. — Право нужно подтвердить. Вы убили Рауда — это хорошо. Но этого мало. Нужно еще, чтобы я, как конунг, признал ваше право. А я, знаете ли, могу и не признать.

— Ты обещал, — жестко сказал Ратибор. — При всех. Мы свершим правосудие — земля будет нашей. Мы свершили. Теперь твоя очередь.

— Обещал, — согласился Харальд. — Но я не говорил, что отдам землю даром. Я сказал: признаю наследство. А признание — это не передача. Земля пока что моя. Я владею ею по праву конунга. А вы… вы можете ее выкупить.

— Выкупить? — Аудульф вскочил, опрокинув лавку. — Ты что, нас за дураков держишь?

— Сидеть! — рявкнул Харальд, и его хирдманы, стоявшие у стен, положили руки на мечи. — В моем доме — мои порядки. Хотите землю — платите, не хотите — убирайтесь восвояси.

В палате повисла напряженная тишина. Ратибор жестом велел Аудульфу сесть, потом повернулся к конунгу.

— Сколько? — спросил он.

— Половину того, что вы привезли, — не моргнув глазом, сказал Харальд. — Золотом, серебром и товарами.

— Половину? — Торир даже присвистнул. — Ты, конунг, с ума сошел? Мы добыли это потом и кровью, а ты хочешь забрать половину за то, что мы же и сделали?

— Я дал вам разрешение, — напомнил Харальд. — Без моего слова вы бы не посмели и носа высунуть из Роскилле. Я обеспечил вас припасами, я дал вам Сигрид — она рассказала все. А теперь вы хотите получить землю даром? Нет, так не бывает.

— Это не даром, — спокойно сказал Беляй. — Это за кровь. Моя кровь пролита. Мои родичи погибли. Мы убили Рауда, твою занозу, от которой ты хотел избавиться чужими руками. А теперь ты еще хочешь нажиться на этом?

Харальд помолчал. Его взгляд скользнул по лицам гостей — по суровому лицу Ратибору, по разъяренному лицу Аудульфу, по спокойному, как лед, лицу Беляя, по каменному лицу Йонаша, по хитрому лицу Торира и по болтливому, но вдруг ставшему серьезным, лицу Бьёрна.

— Треть, — сказал он наконец. — Треть добычи. Это мое последнее слово.

— Ничего, — отрезал Ратибор. — Ты получишь долю, какую заслужил. Десятую часть. За разрешение, за припасы, которые были и так нами оплачены. За Сигрид — отдельная благодарность, но не золотом.

— Десятую? — Харальд покраснел. — Ты смеешься надо мной, варяг?

— Я не смеюсь. Я предлагаю честную сделку. Ты получаешь десятую часть добычи, а мы — землю. Идет?

— Не идет.

Тогда заговорил Бьёрн Болтун. Он вышел вперед, упер руки в боки и, глядя прямо в глаза конунгу, затараторил:

— Слушай, Харальд Клак, ты, конечно, конунг, и я тебя уважаю, но давай рассуждать здраво. Если мы не получим землю, мы уплывем, и ни ты, ни твои люди больше никогда не увидят ни золота, ни серебра, ни мехов, ни шелка. А земля эта без хозяина зарастет бурьяном, и никто на ней не поселится, потому что вокруг разбойники шастают. А ты, конунг, без нас, без наших мечей и топоров, так и будешь сидеть в Роскилле и ждать, когда на тебя нападут свеи или еще кто. А нападут — и что ты сделаешь? Позовешь нас? А мы будем далеко, и нам будет не до тебя, потому что мы найдем другую землю, в другом месте, а ты останешься с носом.

— Ты угрожаешь мне? — Харальд прищурился.

— Я предупреждаю, — Бьёрн даже не смутился. — Это разные вещи. Угроза — это когда я говорю: «Отдай землю, или я убью тебя». А предупреждение — когда я говорю: «Если ты не отдашь землю, ты пожалеешь, но не потому, что я злой, а потому, что ты глупый». А ты не глупый, конунг. Ты умный. Поэтому ты согласишься на честных условиях.

Харальд уставился на Бьёрна, раскрыв рот. Такой наглости от него он вообще не ожидал.

— Кто это? — спросил он Ратибора, кивая на коротышку, будто бы видя его впервые в жизни.

— Я — Бьёрн Болтун, если ты запамятовал, конунг, — ответил сам Бьёрн. — Кормчий, проводник, воин, красавец и просто хороший человек. И еще — хольд ярла Варди Хвидфалька.

Ратибор и его друзья удивленно выпучили глаза от такого заявления Бьёрна.

— Болтун — это точно, — пробормотал Харальд, не обратив на это внимания, а потом снова посмотрел на Ратибора. — С каких это пор он твой хольд? Он же живет в Роскилле, на моей земле!

— С тех самых пор, когда я принял его на службу с тремя долями в добыче, как и полагается кормчему! — не растерялся Ратибор. — И хольдом его сделал за храбрость.

— И земля, на которой я живу в Роскилле, моя, — влез Бьёрн. — Моя родовая земля, которая…

— Помолчи, хольд! — повысил голос Ратибор и выразительно посмотрел на Бьёрна.

Тот заткнулся, сообразив, что болтать лишнего сейчас не стоит.

— Да, Бьёрн теперь мой человек, — повторил Ратибор. — И он прав. Ты получишь десятую часть, наше уважение и помощь в будущем, если понадобится. А если нет — мы призовем в свидетели