Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Сигрид не выдержала — рассмеялась. Сквозь слезы, но смех был настоящим, живым.

— Ты чудак, Йонаш, — сказала она. — Но… я подумаю.

— Думай, — кивнул Йонаш. — Я могу и подождать. Я терпеливый. Только не слишком долго, потому что мы скоро уплываем, а без тебя мне не хочется уплывать.

— Без меня? — Сигрид удивилась. — А я-то тут при чем?

— А ты поедешь с нами, — вступил в разговор Ратибор. — Если согласишься, конечно. Мы продадим землю, деньги отдадим тебе. Но оставлять в Роскилле вас с сыном одних — неразумно. Мало ли кто еще позарится на твое добро, несмотря на то, что сказал Аудульф. А с нами ты будешь под защитой, и Олаф вырастет среди воинов, настоящих мужчин. Он выучится меч держать, станет достойным человеком.

— Я уже умею! — раздалось из-за двери. Олаф, оказывается, подслушивал.

— Заходи, — позвала Сигрид.

Мальчик вошел, насупленный. В руке он держал деревянный меч — грубо выструганный, но с рукоятью и перекрестьем.

— Я сам сделал, — сказал он. — Меня Аудульф научил.

Мальчик кивнул на грозного ульфхеднара, который, оказывается, уже успел подружиться с ребенком.

— Настоящий воин растет, — усмехнулся Аудульф. — Жалко такого здесь оставлять. Кстати, держи подарок, Олаф! Как и обещал!

Он протянул мальчугану небольшой нож в кожаных ножнах с подвесом.

— Носи с честью, парень!

Глаза Олафа заблестели от счастья. Он схватил нож обеими ручонками, прижал к груди, а потом принялся прилаживать подарок к ремешку, заменявшему ему пояс.

Воины заулыбались.

Сигрид обвела взглядом всех — суровых, но добрых, чужих, но уже ставших почти родными. Потом остановилась на Йонаше.

— Ты правда меня не бросишь? — тихо спросила она.

— Клянусь Иисусом Христом, — Йонаш положил руку на сердце. — И Тором. И всеми богами, если ты еще каких почитаешь.

— Иисусом. Этого достаточно, — улыбнулась Сигрид. — Ладно. Я согласна.

Она шагнула к Йонашу, и он обнял ее — осторожно, нежно, боясь сделать больно. Олаф, подумав секунду, подбежал и обнял их обоих.

— У нас теперь будет новый папа? — спросил он.

— Будет, — ответила Сигрид, гладя его по голове. — Будет, сынок.

Бьёрн Болтун, который все это время сдерживался из последних сил, наконец выдохнул:

— Ну слава богам, а то я уже думал, что лопну. Такая трогательная сцена, а я молчу. Вы знаете, как это трудно — молчать? Вот мой дядя, пусть ему славно пируется в Вальхалле…

— Бьёрн, — сказали все хором.

— Молчу, молчу, — покладисто ответил он.

Однако, через две секунды Болтун, не удержавшись, добавил:

— Но если вы не возражаете, я скажу тост. За любовь! За то, чтобы у всех нашлось такое же счастье, как у этих двоих! И за новых родичей наших ульфхеднаров и ярла!

— За любовь! За родичей! — подхватили воины и выпили воды.

Но напиток этот показался им слаще меда, потому что пили его за счастье.

* * *

На следующий день, когда Ратибор и его люди готовились к отплытию, Бьёрн Болтун подошел к нему с важным видом.

— Ярл, — сказал он. — У меня к тебе дело.

— Говори.

— У нас теперь много драккаров, — Бьёрн начал загибать пальцы, считая. — Твои два, моя «Ласточка» и три трофейных, в том числе большой «Говорун». А людей — всего ничего. Нам нужно пополнить хирд новыми гребцами.

— Ты сможешь набрать хирдманов в Роскилле?

— А то! Здесь полно хороших парней, которые мечтают о приключениях. И девок, которые мечтают о хороших парнях. И стариков, которые мечтают о том, чтобы их оставили в покое. Я уже поговорил с некоторыми.

— С кем?

Бьёрн гордо выпрямился.

— Во-первых, со своим племянником, Хальфданом. Парень здоровый, как дуб, и тупой, как тот же дуб, но веслом машет отлично. Во-вторых, с сыном рыбака Торкелем — он ходил со мной в прошлый поход, и мы там три корабля отбили у пиратов. В-третьих, с Оддом Косым — знаешь, такой, с лицом, похожим на задницу? Он хоть и страшный, но стреляет из лука так, что птица на лету падает.

— Это все?

— Нет. Еще двое — братья из Скулкельды. Их ярл обидел, они хотят отомстить. Я сказал, что ты поможешь, если они будут хорошо служить.

— Я помогу? — удивился Ратибор. — А ты не слишком много на себя берешь, хольд? Сам ко мне только напросился и уже командовать начал?

— Ярл, ты против, что ли⁈ Я же тебе приглянулся, это видно всем! — Бьёрн положил руку Ратибору на плечо. — Мы теперь почти родственники. Я тебе жизнь спас, ты мне — кошелек набил. Мы вместе горы перешли, вместе головы рубили. Я имею право говорить от твоего имени. Если, конечно, ты не против.

Ратибор задумался. С одной стороны, наглость Бьёрна переходила все границы. С другой — без команды трофейные корабли действительно оставались бесполезной грудой досок.

— Сколько человек ты уже насобирал? — спросил он.

— Два десятка, это пока что, — Бьёрн просиял. — Восемнадцать гребцов, все воины отменные, один болтун — это я, и один повар, который умеет готовить так, что пальчики оближешь. Его зовут Гуннар, он толстый, веселый и не очень хорошо умеет драться. Но на кухне он — бог.

— Повар — это хорошо, — признал Ратибор. — А кто будет кормчими на этих кораблях?

— Я — на «Говоруне», — сказал Бьёрн без тени сомнения. — Кто же еще? Ты меня уже знаешь, как свои пять пальцев. И команду я, считай, себе подобрал. Все по-честному. На второй дядю своего позову, он — кормчий не хуже меня…

— Погоди-ка, а кто тогда в Вальхалле у тебя все время пирует?

— Это не тот дядя, который пирует, это другой…

— Ты будешь командовать драккаром? — Аудульф, услышавший разговор, расхохотался. — Ты же кривоногий коротышка, который не может заткнуться даже во сне!

— А ты, волчара, молчи, — сделал вид, что обиделся, Бьёрн. — Зато я плаваю лучше тебя, стреляю лучше тебя, и языком работаю так, что любого врага заболтаю до смерти. Командир должен не только мечом махать, но и головой думать. А у