Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

обедневшего барона из Аквитании, которую Сергей спас от долгов, победив ее врагов, и увез с собой. Он полюбил ее с первого взгляда — за тихий смех, за изумрудные глаза и рыжие волосы, заплетенные в две косы, и за то, как она умела слушать. Она не спрашивала, откуда Сергей знает так много того, чего не может знать никто. Она просто верила.

— Как думаешь, конунг данов здесь, ярл? — отвлек Сергея от мыслей кормчий Асмунд, старый друг Сергея еще с английского приключения.

— Да кто ж его знает, — усмехнулся Сергей, и в голосе его прозвучала та странная нотка, которую его люди уже привыкли называть «взглядом сквозь время». — Но я знаю, что с ним случится потом, через несколько лет.

* * *

Драккары вошли в маленькую бухточку, расположенную в стороне от основного порта. На берегу уже толпились люди — узнали знакомые драконьи головы. Сергей увидел у ворот усадьбы высокую фигуру сенешаля Венсана в кольчуге, с мечом на поясе. Рядом с ним замерли десятка полтора бравых воинов.

А чуть поодаль, на причале, придерживая рукой полотняный платок от ветра, стояла она.

Анетта.

Сердце Сергея пропустило удар. Он перепрыгнул через борт, едва драккар коснулся досок причала, зашагал по настилу, не замечая, что сапоги скользят по водорослям.

Анетта бросилась к нему навстречу, и они столкнулись, обнялись, и Сергей почувствовал знакомый запах лаванды, которую она всегда носила в маленьком мешочке на шее.

— Серж, — выдохнула она, уткнувшись лицом в его плечо. — Ты вернулся. Я каждый вечер смотрела на море.

— Вернулся, — прошептал он, гладя ее по огненным волосам. — Я вернулся за тобой. Скоро мы уплывем домой, в Гардарику.

— Ты обещал, и я верила тебе, — она отстранилась, и в ее голубых глазах блестели слезы. — Ты всегда выполняешь свои обещания.

Он взял ее лицо в ладони, поцеловал в лоб, потом в обе щеки, потом в губы — легко, как целуют в церкви, хотя ни тот, ни другой в церковь не ходили уже давно.

— Как ты? — спросил он. — Как мать? Как хозяйство? Говори все. Я хочу знать каждую мелочь.

Она взяла его за руку и повела вдоль причала, указывая на усадьбу, которая виднелась за частоколом в полутора сотнях шагов.

— Все хорошо, мой ярл, — начала она деловым тоном, хотя в голосе все еще дрожала радость. — Урожай ячменя собрали хороший, амбары полны. Скота прибавилось: три коровы отелились, две козы принесли по два козленка. Свиней теперь тридцать голов — помнишь, ты велел не резать молодых? Я послушалась.

— Умница, — кивнул Сергей.

— Рыбу ловили и коптили весь прошлый месяц. Венсан нанял двух рыбаков из города, они приносят улов каждый день. Соли хватит до зимы, — она говорила быстро, словно боялась забыть что-то важное. — Кузница работает. Старый Одд выковал много наконечников для стрел и копий, наковал новых подков и починил все плуги. Дрова заготовлены — поленницы полны, все, как ты велел.

Сергей улыбнулся.

— А укрепления?

— Частокол починили в трех местах — ветер повалил две сосны прошлой осенью. Венсан говорит, что нужно еще обновить ворота, они скрипят и плохо запираются, — она улыбнулась. — Но это он ворчит, потому что ему делать нечего. Твои воины, Серж, скучают без дела. Они всю зиму тренировались, стреляли из луков, метали копья. Местные нас побаиваются — и правильно.

— А ты? — спросил он, останавливаясь. — Ты сама как?

Анетта опустила глаза.

— Я скучала, — сказала она тихо. — По ночам не спала. Мать говорила, что я худею. Но теперь ты здесь, и я снова буду есть за двоих.

Они рассмеялись. Сергей обнял ее за плечи, и они пошли дальше, к усадьбе, где у ворот стояла Вендела де Тормод — высокая красивая женщина средних лет, все еще красивая, с темными волосами и острым взглядом, который она унаследовала от своих северных родичей. Рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, уже стоял Маклауд, который каждый раз при встрече с Венделой краснел, как мальчишка.

— Матушка, — сказала Анетта, подводя Сергея. — Он вернулся.

— Вижу, — Вендела скрестила руки на груди, но в уголках ее губ пряталась улыбка. — Вернулся, как и обещал. Молодец. А ты, скотт, — она перевела взгляд на кормчего. — Что стоишь, как пень? Подойди, обними уже меня.

Маклауд подошел, неловко обнял женщину, и они замерли на мгновение — двое взрослых, влюбленных людей, которым некого было стесняться.

— Вендела, — сказал он хрипло. — Ты все так же хороша.

— А ты все так же врешь, — ответила она, но голос ее дрогнул.

Сергей с Анеттой оставили их — пусть поговорят, эти двое тоже соскучились. Они вошли во двор усадьбы, где Сергей огляделся. Все было в порядке: новая крыша длинного дома, аккуратно сложенные дрова, чисто выметенный двор. В центре двора Венсан де Бранкас выстроил всех хирдманов — и франков, и данов — в два ряда. Сенешаль подошел к Сергею чуть ли не строевым шагом и почтительно поклонился.

— Ярл, — сказал он на своем ломаном древнескандинавском, в который щедро вплетались франкские слова. — Отчитаюсь по воинской части. Снекка в отличном состоянии. Три десятка мечей в полном порядке. Никто не дезертировал. Местные нас не трогали. Боятся — мы распустили правильные слухи о тебе, родичи Венделы де Тормод славно помогли в этом. Разведку в окрестностях вели каждую седмицу — на всякий случай. Никаких подозрительных кораблей не замечено.

— Не появлялся ли в Орхусе ярл Варди Хвидфальк, или Ратибор из Гардарики? — спросил тогда сенешаля Сергей. — Мы договаривались с ним о возможной встрече здесь.

— Нет, такой человек в Орхусе не появлялся, — покачал головой Венсан. — Я бы узнал — мы собираем важные слухи со всей округи.

— Ладно. Хорошая работа, Венсан, — кивнул Сергей. — Твоя голова и руки нужны мне и дальше. Отдыхаем сегодня, а завтра поговорим.

— Слушаюсь, — сенешаль снова вежливо поклонился и отошел.

* * *

Остатки товаров и трофеев, что попридержали в Данциге, были выгодно проданы местному купцу по имени Хрольф — толстому, лысому, с хитрыми свиными глазками, с которым они уже имели дело в прошлое свое пребывание в Орхусе. Выручка вышла хорошей — Хрольф заплатил серебряными дирхемами, арабскими монетами с куфической