Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

— Лишние — это мягко сказано, — хмыкнул Аудульф.

— Ладно, Бьёрн, — решил Ратибор. — Быть тебе командиром «Говоруна», но с двумя условиями.

— С какими? — насторожился Бьёрн.

— Ты будешь докладывать мне каждый день о состоянии корабля, о настроении команды и о любых подозрительных событиях. Это первое. И ты найдешь еще хирдманов на другие корабли. Это второе. Но проверять их будем мы с Аудульфом и Беляем.

— Докладывать? Набрать еще? — Бьёрн просиял. — Да я с удовольствием! Я буду докладывать так подробно, что ты будешь знать, кто, когда и сколько раз ходил по нужде. Я наберу лучших хирдманов! Я буду…

— Бьёрн! — рявкнули все.

— Молчу, молчу. Но докладывать буду. И хирдманов найду. Обещаю.

И он сдержал слово. Неизвестно где, но Бьёрн отыскал еще пять десятков искателей приключений всех мастей — и данов, и фризов, и еще кого там только не было. И воины, и бонды, и купцы. Ратибора устроили пока что все — гребцы были и правда нужны, а потом он присмотрится к каждому и решит, кого оставить в хирде, а кого прогнать. А доклады Бьёрна стали легендой в отряде: они длились часами, содержали массу отступлений о погоде, о рыбе, о девушках, о том, как его дядя ходил в поход на свеев, и о том, почему в Роскилле самое лучшее пиво. Ратибор слушал, стиснув зубы, но не перебивал. Потому что Бьёрн Болтун, при всей его болтовне, был лучшим кормчим, лучшим проводником и, черт возьми, отличным другом, который только мог повстречаться на его пути.

Утром, когда солнце только показалось из-за горизонта, корабли покинули гавань Роскилле. На корме «Кречета» стояли Ратибор, Аудульф, Беляй и Йонаш, который не выпускал руки Сигрид. Рядом со взрослыми, задрав нос, замер Олаф с ножом в руке. За ними следом шли еще три драккара.

Замыкал флотилию «Говорун». На его корме важно восседал Бьёрн Болтун.

Он не говорил — он вещал.

— Отчаливай! Левый борт — суши весла! Правый — греби! Полный вперед! Эй, Хальфдан, не дрыхни на руме! А ты, Торкель, держи парус, не то я тебя за борт выкину, и будешь ты плавать вместе с рыбами, а рыбы, знаешь, очень любят лакомиться человечиной, особенно свежей, особенно если человек не мылся три дня, а ты, между прочим, не мылся…

— Бьёрн! — раздался дружный вопль с «Кречета».

— Молчу! — отозвался Бьёрн.

Но молчал он ровно три секунды, а потом заговорил снова, потому что молчать он не умел. Да и зачем, если есть о чем поговорить, есть кому рассказать и есть куда плыть?

А впереди был новый поход, новые земли, новые приключения. И новая сага, которую Бьёрн Болтун обязательно расскажет. Если, конечно, его кто-нибудь будет слушать.

Часть III

Глава 1

Лето в этом году выдалось на севере теплым и тихим — настолько, что даже в Северном море шторма утихали на целые седмицы, и драккары скользили по воде, словно по черному зеркалу, в котором вместо облаков отражались черные спины касаток.

Ярл Храфн, он же Сергей, он же Горазд, и много кто еще, вел к Орхусу два корабля. Двадцать восемь гребцов на каждом, не считая самого ярла, кормчих и свободной смены хирдманов. Форштевни венчали резные головы драконов, паруса из грубой шерсти полоскались на ветру, а вдоль планширов висели круглые щиты — желтые и красные, с черными полосами и начертанными на них защитными рунами. Сергей стоял на носу головного судна и всматривался в приближающийся берег.

Его сердце сейчас билось все быстрее. Впереди, на низком мысу, где река впадала в море, дымился Орхус — город, в котором у него был свой дом.

Там, в Орхусе, его ждала любимая девушка, невеста, — франкская баронесса Анетта де Бюсси. Кое-кто из хирда тоже имел личные цели в городе данов — мать Анетты, Вендела де Тормод, или Вендела Тормоддоттир, если на языке викингов, была любовницей Маклауда, близкого друга Сергея и кормчего второго драккара. Собственно, забрать их домой, в Полоцк, и было целью Сергея и его команды.

В той жизни, что осталась для Сергея недосягаемым сном — в двадцать первом веке, в городе на Неве, — он был журналистом и историком по образованию, специализировавшимся на раннем Средневековье. Поэтому Сергей знал эти земли лучше любого местного старца. Знал, что в этом году Людовик Благочестивый, в королевском дворце Аттиньи, в присутствии членов своего двора, публично покаялся в причастности к смерти племянника Бернарда, со слезами, на коленях, прося у Бога прощения за содеянное. Знал, что через восемь лет саксы окончательно падут под пятой Каролингов. Знал даже, что в этом самом 822 году папа римский Пасхалий I освятит базилику Санта-Пракседа в Риме, хотя до Рима отсюда было как до луны.

Но сейчас у Сергея было два важных дела. Первое — он шел в Орхус за невестой. Второе — Орхус был одним из возможных мест встречи с Ратибором на обратном маршруте.

— Ярл, гляди! — крикнул впередсмотрящий, дренг из скоттов по прозвищу Щепка, худой и жилистый, с лицом, изъеденным ветрами. — Город!

— Вижу, — сказал Сергей в ответ и тихонько добавил. — Вижу и иду к тебе, Анетта.

Сергей прищурился. На низком мысу, врезавшемся в море, темнели крыши длинных домов. Дым поднимался над частоколом. У причалов качались на волнах корабли — пять, шесть, десять, а может, и все двадцать. Большое торговое место, а не захолустная деревушка. Первое впечатление говорило, что здешний конунг либо силен настолько, что не боится гостей, либо слаб настолько, что вынужден торговать с каждым, кто приплывет. Сергей знал, что верно первое утверждение. Конунг Харальд был силен. И ведь Орхус — это не главный его город.

— А вот и наш причал с усадьбой, — спокойно произнес Храфн, указывая немного левее. — Мы останемся здесь на несколько ночей.

Храфн купил эту усадьбу в прошлом году у старого датского ярла — три длинных дома, конюшня, кузница, корабельный сарай, причал и небольшой, но добрый, участок пахотной земли, огороженный частоколом. Тогда же он оставил здесь свою невесту Анетту с матерью Венделой и сильной охраной, в лице сенешаля Венсана де Бранкаса и двух десятков воинов.

Анетта была вдовой