Звездный Саммит - Эндрю Гивлер

Ах, вот оно что. Я одарил ее вялой улыбкой и помахал машине, когда они отъезжали.

Расправив плечи, я приготовился к следующему раунду и вернулся в свою холодную гостиную. Алекс протянул мне наполненный стакан с выражением сочувствия на лице. Я принял его, кивнув в знак благодарности, и сел рядом с ледяной скульптурой, которая притворялась моей невестой.

"Кто она?"- спросила Эш слишком спокойным голосом. Мой желудок слегка подпрыгнул. Я никогда не слышал, чтобы она так говорила, даже когда стояла над телами мертвых ассасинов, пытавшихся ее убить.

"Старый смертный друг", - предположил Робин, пытаясь разрядить обстановку. Эш бросила на него сердитый взгляд и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

И я рассказал ей эту историю. Всю. Как я жил с Коннором, как они оба были вовлечены во вмешательство Дэна. О том, что когда-то я испытывал к Вайолет какие-то чувства, но они исчезли под покровом того, что манипулирует ею сейчас.

"На самом деле она была более нормальной, чем обычно", - заметил Алекс, допивая виски из своего стакана. С хмурым выражением лица он уставился на бутылку, пытаясь решить, налить ли еще. Я знал, что завершение Охоты не давало ему покоя.

"По большей части", - пробормотал я, думая о ее последнем комментарии на подъездной дорожке.

Внезапно Эш наклонилась вперед, налила себе еще виски и наполнила стакан Алекса. Мой друг удивленно моргнул. Эш не была избалована по королевским меркам, но не каждый день принцесса угощает тебя выпивкой.

"Орион думает, что ты мертв, - сказала она, сделав глоток. "Мы пришли сюда, чтобы найти тебя, пока он не совершил что-нибудь опрометчивое". Мы с Алексом обменялись пристыженными взглядами. Погруженные в свои собственные эмоции, мы забыли о нашем учителе.

"Сегодня вечером вечеринка. Твое присутствие необходимо, чтобы Орион не зашел слишком далеко".

"Прости, ты сказала "вечеринка"? - недоверчиво спросил Алекс.

"Да, Доун решила, что Двор Одуванчиков должен устроить праздник, чтобы поблагодарить Конгрегацию за то, что они проголосовали за его возвращение".

"Сегодня вечером?"- вздохнул я. "Когда это было запланировано?"

"Мэтью, пожалуйста. Мы - фейри, вечеринки и одежда в последнюю минуту - это как бы наша фишка". Эш похоже, была немного возмущена тем, что я вообще задаюсь вопросом, как они умудрились устроить вечеринку из ниоткуда.

"Пожалуйста, скажи мне, что это не в центре города".

"Это в центре города".

"Пробки будут просто кошмарными", - простонал я. "Может, просто позвоним ему и скажем, что у нас все в порядке?" Даже задавая этот вопрос, я знал, что этого недостаточно. Орион будет оплакивать не только нашу гипотетическую смерть, но и гибель самой Охоты. Мы должны быть там.

"Мэтт, ты должен прийти". Голос Эш звучал решительно. "Доун хочет, чтобы ты был там. К тому же я не уверена, насколько... разумен Орион в данный момент".

"Я его не виню; это был тяжелый день".

"Верно, но я не думаю, что алкоголь поможет", - нервно сказала она.

"Орион пьет?"- недоверчиво спросил я. Я и раньше видел, как Охотник выпивал пару рюмок, но никогда ничего такого, что можно было бы назвать "пьянством". Алекс с сомнением посмотрел на меня со своей стороны дивана. Я даже представить себе не мог, каким он может быть навеселе, не говоря уже о том, чтобы напиться.

"Доун боится, что он может попытаться задушить Полариса голыми руками", - настаивала Эш.

"Разве это так уж плохо?"

"Да, плохо, и ты знаешь об этом. Завтра все еще предстоит голосование по драконам. Если Орион набросится на него, мы потеряем все шансы на победу". Она была права. Как бы я ни был расстроен, убийство Орионом Северной Звезды закончится плачевно. Может, это и будет приятно, но все обрушится на нас, как в игре "Дженга", когда выдергивают один из основополагающих элементов.

"Похоже, мы идем на вечеринку", - пробормотал я в свой стакан, допивая напиток. Алекс застонал, но последовал моему примеру.

Эш заставила меня трижды переодеться, прежде чем убедилась, что я выгляжу презентабельно. К тому же это дало моему телефону достаточно времени для зарядки. Моей суженой, похоже, нравилось играть классическую роль фейри, и атмосфера между нами потеплела, когда она раз за разом отправляла меня примерять что-нибудь другое.

Робин повез нас в одном из нелепых золотистых внедорожников, которые так нравились Доун. Я едва успел пристегнуть ремень безопасности, как он нажал на газ, и мы выехали с моей улицы обратно в центр города.

Я имел несчастье ездить с водителем-фейри всего несколько раз, но все седые волоски, растущие на моей голове, - прямой результат этого опыта. Не знаю, является ли это признаком того, что они - Бессмертные, или потому, что в Землях Фейри нет машин, но назвать их безрассудными - все равно что назвать тираннозавра ящерицей. Это технически правильно, но настолько мелко по сравнению с тем, что оно пытается охватить, что даже близко не соответствует действительности.

Двигатель внедорожника ревел, когда Робин втискивал его в прорехи в потоке транспорта, которые никогда не должны были быть достаточно большими, но почему-то всегда оказывались таковыми. Не думаю, что мы провели хотя бы двадцать секунд на одной полосе, пока прокладывали путь обратно в центр Лос-Анджелеса.

"Неужели все фейри из Нью-Йорка?"- пробормотал я про себя, когда мы подрезали другую машину, пытавшуюся вклиниться, и наш шофер, проносясь мимо, нажал на клаксон. "Такое ощущение, что я попал в нью-йоркскую пробку".

"О нет, - хмыкнул Алекс, - нью-йоркские водители еще хуже".

В кои-то веки Робин не присоединился к нашему балагану. Это напугало меня даже больше, чем драконы. Когда Глориану зарезали на глазах у всего Королевства Фейри, мой адвокат в мгновение ока вернулся к шуткам.

Похоже, для него все было гораздо серьезнее.

"Насколько все плохо?"- спросил я его, сидя сзади.

"Многие вещи балансируют на острие ножа", - ответил Робин, не отрывая взгляда от дороги. Никогда прежде я не видел его таким сосредоточенным на одной задаче. "Охотник в такой ярости, какой я никогда не видел. Даже когда Глориана отказалась отдать ему Аскалон все эти века назад, не думаю, что он был так разгневан".

Я попытался представить Ориона в ярости, но это было трудно. Он был таким стоиком; я привык думать, что его эмоциональный диапазон подобен горе. Теперь же на ум приходили лишь образы извергающегося вулкана, расплавленной ярости, изливающейся на мир внизу.

"Что еще хуже, есть и другие,