Маскарад Мормо - Мария Понизовская

От мыслей о внушении у Елены дёрнулась рука. И в следующий миг ей в ладонь вонзил зубы один из плотоядных цветов Веселины. Солнцева зашипела. В оранжерее было полно этих жутких, самовольных растений. И обычно все члены семьи старались держаться от них как можно дальше. Но мать… мать их любила.

После обеда отца и деда вызвали в суд – ещё одно слушание по делу котовской «Артефактории». Они выступали свидетелями, на стороне Лисовых – отвратительно. Однако у этого была и хорошая сторона. Их отсутствие развязывало руки.

Около двух часов дня маленькое летучее судёнышко ягинцев забрало Артемия и Светозара, а мать ушла в купель, лечить зубастые васильки. Они кровоточили, потому что Елена случайно – или не очень – подрезала их сильнее, чем следовало. Дара хлопотала на кухне. А стражник Лисовых, всё ещё околачивающийся в их доме, не имел права подниматься на спальный этаж. Так что Елена наконец смогла беспрепятственно пробраться в комнату старшей сестры.

Большую часть Ладиной спальни занимала, конечно, кровать – вместе с балдахином со столбов свисали побеги комнатного плюща. Стены сверху-донизу закрыты стеллажами, рисованными от руки театральными афишами с Малиной Соболевой и длинными листьями растений, похожими на заячьи уши. На полках – ужасный бардак. На столе – разбросанные угольные мелки, веер альбомные листов, банки с чернилами и глиняные полупустые кружки, которые отсюда так никто и не убрал. Это место… совершенно не соответствовала тому внешнему лоску, который Лада демонстрировала окружающим. Она ласково подшучивала над собеседниками, никогда ни с кем не заговаривала первой, держала спину ровной, а улыбку – всегда натянутой на лицо: и это выглядело очень искренне. Её одежды были идеальны и накрахмалены, светло-русые косы – гладкими и блестящими, а кички – теперь после замужества она не носила кокошников – достаточно изысканным, чтобы бедняки думали, будто они ничего не стоит, а богачи – что она носит на голове целое состояние. Многие считали Ладу хорошей подругой, потому что она умела слушать и молчать, за исключением тех моментов, когда требовалось проявить участие и поддержку. За её идеальным фасадом примерной и скромной жены никто не видел ни ядовитого языка, ни свалки, на которую была похожа спальня в родительском доме. Лада хорошо владела актёрским мастерством, а теперь и Елене приходилось учиться этому ремеслу. Правда, самостоятельно. Раньше Солнцева была слишкмо легкомысленна, чтобы увидеть в том необходимость. Сейчас же… Лада давно жила в другом доме. Проклятой Лисовской цитадели. Они почти не виделись.

Елена упала на колени возле кровати и залезла под неё почти целиком, считая половицы и чувствуя себя глупо и неуютно. Нужная паркетная доска не поддалась, когда Солнцева попыталась подковырнуть её пальцем. На нажатие не отреагировала тоже, и Елена с тихим вздохом вытащила иглу из кокошника. Несколько красных капель скатились на пол с подушечки пальца. И паркетная доска со скрипом открылась, демонстрируя углубление. Маленькое и тесное, оно хранило в себе один лишь предмет.

Елена недоумённо нахмурилась, разглядывая чёрно-золотую матрёшку. Это было… не то, что она ожидала. Солнцева взяла деревянную куклу и, повертев несколько секунд, с громким чпоком сорвала верхнюю половину. Ничего. В полом туловище была только другая матрёшка. Как и… должно было быть. Елена нахмурилась. А потом быстро вскрыла их все. Словно издеваясь над ней, каждое новое глянцевое туловище являло под собой такое же, только меньше. И когда Елена добралась до последнего – не открывающегося – её охватило раздражение. Она откинулась на боковину кровати, разочарованно складывая кукол одну в другую.

«Что за чёрт?»

Солнцев-младший не был бы Солнцевым-младшим, если бы повсюду не оставил головоломок. Елена горько улыбнулась, подняв матрёшку к глазам. Что ей было нужно? Кровь? Он прижала к ней пораненный палец. Но ничего не произошло.

«Может, нужно сказать “волшебное” слово?» – Елена ужаснулась этой мысли, потому что это бы значило, что ей сидеть здесь целую вечность, пытаясь разгадать очередной шифр.

Солнцева уставилась на матрёшку. Она была такой… обыкновенной. Ничем не примечательная деревянная кукла, не оберег, не заговорённая оживающая игрушка. У Елены раньше была точно такая же, и у Лады. Бабушка подарила их всем троим на Овсень. Но Лада и Солнцева были уже слишком взрослыми, чтобы с ними играть. Елена была уверена, что так ни разу и не притронулась к своей с тех пор, как поставила ту на книжный стеллаж. Лет пять назад.

Точно, это ведь она и была – бабушкина матрёшка. Елена зажмурилась, пытаясь вспомнить тот вечер. Бабуля говорил что-то… что-то… «К лесу задом, ко мне передом», – подмигнула она им троим и вручила подарки. Эта сцена встала перед глазами так ясно, будто Елена снова очутилась в богато украшенной танцевальной зале. Повсюду пылали свечи, скоморохи играли на дудках и балалайках. Дрессировщик заставлял шишигу плясать. Это было так давно…

Сморгнув наваждение, Елена снова увидела чёрно-золотую матрёшку. И робко ей улыбнулась, неспешно, дрожащими пальцами, проворачивая верхнюю часть туловища так, чтобы то смотрело в противоположную сторону. Ей не слишком-то верилось, что это сработает, что это будет так просто, но… но комнату огласил едва слышный щелчок. И Елена подалась вперёд, снимая верхнюю часть кукольного туловища. «Чем проще – тем сложнее». Она хмыкнула, с отстранённым интересом разглядывая свёрнутые тонкими трубками листы бумаги. Солнцева перевернула матрёшку и высыпала их на ковёр.

Она ожидала увидеть что-то вроде очередных записок самому себе. Может… дневник? Может, какие-то письма. Но почти все листы, которые она развернула оказались списками. Странные слова в кавычках, вроде «Илиада», «Исторические корни волшебных сказок» или «Общий курс физики». Непонятные сочетания букв – Карамзин, Платон, Кеплер. Елена решила бы, что это очередной шифр, если бы не красноречивые пометки напротив каждой строчки. У неё перехватывало дыхание, пока глаза бегали от одной надписи к другой. «Нежелательный зарегистрированный артефакт, отцовский кабинет, сейф под окном», «нежелательный зарегистрированный артефакт, спальня деда, люк под столом».

– Ох… чёрт! – вырвалось у неё против воли.

Это был… список. Определённо список артефактов – наверное, книг. С Поверхности. От внезапно накатившей паники у Елены потемнело в глазах. Она оторвалась от записей Солнцева-младшего, и ей вдруг показалось, что кто-то таращится на неё через окно. Занавески у Лады были пёстрые, но полупрозрачные. И это нервировало. С каждым днём сам этот город всё больше нервировал. И собственный дом.

И… теперь собственный брат.

Елена зажмурилась. Мысль о том, что Солнцев-младший методично читал запретные книги… изучал Поверхность,