Дом Фрэнка - Кей Синклер

– А? – мы с Оли обе напрягаемся.

– Наверное, они прибыли на церемонию, а Фрэнк об этом ни словом не обмолвился…

Оли страдальчески стонет.

– Похоже, он забыл… в очередной раз. Ладно, пусть Хильда их встретит, когда они доберутся.

– А с едой как быть? – интересуется Иветта. – У нас только на пирушку и припасено.

Оливия испускает долгий, протяжный вздох и жестом велит Иветте не переживать.

– Ладно, пусть его. Главное, чтобы дендрарий исполнял свою функцию. Проведем церемонию и предложим гостям угоститься, как говорится, чем богаты. – Она переводит взгляд на меня. – Плакала теперь пирушка…

– Все в порядке. Иветта, бери все, что нужно.

– Вы уверены? – уточняет та.

– Да. Лети, мы сейчас спустимся, – отвечает Оли. Иветта уносится прочь, а я помогаю Оливии дохромать до комнаты.

– Ты уверена, что с тобой все будет хорошо? – спрашиваю я.

Та переносит вес на обе ноги и даже не морщится.

– Ты вообще помнишь, с кем разговариваешь?

– Ах да. Великий капитан Оли. Как я могла забыть?

* * *

Переодевшись, я торопливо выхожу из комнаты и, спускаясь по лестнице, слышу голос Хильды, доносящийся снизу, из холла. Ей отвечает голос мужской, с ярким восточным акцентом. И отчего-то он кажется мне знакомым.

Я уже выхожу на площадку второго этажа – и резко останавливаюсь. До моих ушей долетает смех маленькой девочки – как звон серебряных бубенчиков. И в памяти всплывает одна сцена.

«Ну же, Сэйка! – смеешься ты. – Это так забавно! Сделай мордочку!»

Как только матушка поворачивается спиной, я, как ты ласково это называешь, «делаю мордочку», и ты хихикаешь. И твой смех ни с чем нельзя спутать – он похож на перезвон серебряных бубенчиков, мелодичный, как у ангела.

Я спускаюсь по лестнице и выхожу в холл. И вижу тебя, Фи. Только ты почему-то опять стала маленькой. Как такое может быть? И кожа у тебя гораздо светлее, чем я помню. И кудряшки не сплетены в тугую прическу, а схвачены ленточкой в высокий хвост, красивыми волнами спадающий на плечи.

Ты встречаешь меня у последней ступеньки, и я опускаюсь на колени, чтобы посмотреть тебе в глаза – и они оказываются совсем другими, с тяжелыми веками, более глубоко посаженными, чем я помню. И нос более плоский.

Я моргаю – и тебя неожиданно становится две. На вас обеих свободные черные платья. И я не понимаю, что происходит.

– Сэйка! – окликает меня мужской голос. Я смотрю поверх твоих макушек и вижу мужчину в черном костюме, с охапкой подсолнухов. Он отдает их Хильде и бросается ко мне.

И, упав рядом на колени, сгребает меня в объятия. Я резко возвращаюсь в реальность. И чувствую одеколон Джонатана с дубовыми нотками. Чувствую, как его щетина колет мне щеку. А твои дочки, Фи, смотрят на меня, как на совершенно чужого человека.

Джонатан слегка отстраняется, шмыгая носом и крепко держа меня за плечи.

– Звезды всемилостивые, и впрямь ты! – он смеется и обнимает меня еще раз. – А я уж думал, больше никогда тебя не увижу.

До меня окончательно доходит, где я и что происходит, и я обнимаю Джонатана в ответ.

– Да, это я. Не умерла, как видишь.

Он отпускает меня.

– В глубине души я не поверил, что тебя больше нет. Но твои родители так настаивали…

– Джонатан, – я оглядываюсь на Хильду с Иветтой, а затем снова перевожу взгляд на него. – Откуда ты узнал, что я здесь?

– Лорна…

Черти бы побрали эту горничную.

– …Рассказала мне, что видела тебя на городском рынке. Поначалу я ей не поверил, но ведь и письмо от тебя пришло, и Фиона перед смертью неоднократно говорила про Ясеневые сады… В общем, я просто отыскал красную дверь, – усмехается он. Я пытаюсь встать, и он с готовностью мне помогает. И даже заботливо отряхивает и поправляет съехавший платок. Все-таки Джонатан милый до умопомрачения, Фи. Неудивительно, что ты полюбила его всем сердцем.

– Я так рада тебя видеть, – я оглядываюсь на девочек. – Вас всех. Но все-таки, зачем вы сюда приехали?

– Ты же сама нас приглашала, – искренне недоумевает Джонатан. – На церемонию высадки Фионы.

У меня едва не подгибаются колени.

– Ох, не думала, что вы так быстро приедете. – Вернее, я вообще не знала, что они собираются приехать.

– Я разговаривал вчера с хозяином, тем парнем по имени Фрэнк. Он сказал, что все будет устроено.

Ага, так вот о чем Фрэнк должен был мне сказать и забыл. Не могу же я теперь дать Джонатану от ворот поворот. Он так рад меня видеть. Значит, нужно идти до конца.

Что ж, Фи, похоже, церемония твоей высадки пройдет сегодня.

Я прокашливаюсь.

– Ну, Фрэнку сегодня слегка нездоровится, но мы подготовим все необходимое для церемонии.

– «Мы»? – переспрашивает Джонатан.

– Ах да, кажется, я не упоминала об этом в письме – я работаю в Ясеневых садах.

– Сэйка еще не готова к церемонии, – вмешивается в разговор Хильда. Я опускаю глаза на свое старенькое серое платье-блузон. – Но, если вы хотите, наш повар проводит вас в гостиную и принесет напитки.

Иветта уводит Джонатана с девочками в глубь дома, по пути расспрашивая о жизни в городе. Я смотрю им вслед и, как только они скрываются из виду, без сил оседаю на нижнюю ступеньку лестницы.

Хильда тут же оказывается рядом.

– Ну-ка, вставай, сейчас нельзя раскисать, – она помогает мне подняться, я опираюсь на ее плечо. – С тобой все хорошо, Сэйка?

Я молча смотрю на Хильду, и она точно так же пристально рассматривает меня молочно-белым глазом. А затем вздыхает.

– Понятно. Что ж, даже если на самом деле тебе не хорошо, это еще не значит, что не надо хотя бы выглядеть хорошо. Идем со мной. Тебя ждет сюрприз.

* * *

Мы без лишних разговоров поднимаемся. Комната Хильды встречает меня резким запахом сирени и эвкалипта.

– Присаживайся, дорогая, – Хильда выдвигает в центр комнаты стильную оттоманку.

Я покорно усаживаюсь. Мысли в голове путаются, а перед глазами все плывет. Не может такого быть, чтобы внизу меня ждал настоящий Джонатан. И никаких девочек он не привез, Фи. Это все просто какой-то розыгрыш.

Хильда ловко подкуривает длинную сигарету, разглядывая мое отрешенное лицо.

– Ты точно готова? – уточняет она. – Вот прям готова высадить прах сестры?

У меня потеют ладони. Я давно планировала это сделать, Фи. Совершенно не рассчитывала, что твой прах так и будет до конца моей жизни красоваться на полке шкафа. Твое последнее желание следует исполнить. И чем дольше я сижу, чем дольше раздумываю, тем больше понимаю, что да, готова.