Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Фрэнк? – окликаю я, и тот с надеждой оглядывается, но разочарованно хмурится, увидев меня.

– Сэйка, что ты здесь делаешь?

Я спокойно подхожу ближе, одергивая подол ночной рубашки.

– Да так, прогуляться с утра вышла. А ты?

Он задумчиво чешет в затылке.

– Знаю, как это смотрится со стороны, но я слышал ее. Абсолютно точно слышал. Она зовет меня.

– Верю, – я опускаюсь с ним рядом на колени и вытаскиваю из гривы оранжевые листья. – И что она тебе говорит?

Фрэнк моргает, глядя куда-то в пространство.

– Не знаю. Просто… зовет по имени. Не понимаю, что это значит, – его взгляд останавливается на мне. В желтых глазах плещется ужас. Я беру Фрэнка за лапу:

– Что ж, в следующий раз, когда она тебя позовет, возьми меня с собой. Я была бы рада познакомиться с Кайей, – я тепло улыбаюсь. – А сейчас мы с тобой оба в пижамах, да еще перепачкались в грязи.

Фрэнк медленно поднимается на ноги.

– Да, точно. Надо пойти одеться. – Он в последний раз оглядывается на пекан: – Еще увидимся, любимая.

Я подцепляю Фрэнка под локоть и веду обратно к дому. И не выпускаю его руку до тех пор, пока мы не добираемся до хозяйской спальни. Кровать на четырех ножках, как и вся прочая мебель в его комнатах, совершенно огромная. Фрэнк плюхается на край.

На прикроватном столике дожидается кувшин с водой, так что я наливаю немного в стакан:

– Вот, держи. Как ты себя чувствуешь?

– Прости, что доставил столько хлопот, – Фрэнк забирает стакан.

– Никаких хлопот. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Почему бы тебе сегодня не отдохнуть? А еду я тебе принесу сюда.

Фрэнк откидывается на подушки, и я помогаю ему пристроить ноги поудобнее.

– Да, полагаю, так и впрямь будет лучше. Просто еще было кое-что… – он смотрит на меня, – кое-что, что я должен тебе сказать. Но я… почему-то не могу вспомнить, что именно.

– Не переживай. Обязательно вспомнишь.

Наконец-то выйдя в холл, я закрываю за собой резные двери и тяжело вздыхаю. Ну и что это только что было? Да, ночью прошел дождь, но вроде ничего не сломалось. Надо бы осмотреть дом как следует, убедиться наверняка.

Я обхожу этаж за этажом. Проверяю кухню, гостиную, библиотеку. Внимательно оглядываю коридоры второго и третьего этажа. Кроме пары треснувших досок и облезшей кое-где краски, повреждений, сравнимых с внушительной дырой у Фрэнка в памяти, нет. Поднявшись на этаж Хильды, останавливаюсь на площадке лестницы и поднимаю глаза на дверь чердака Фила.

Поднимаюсь дальше, ступеньки похрустывают. Одна раскалывается прямо у меня под ногой. Я наклоняюсь и касаюсь ее – и она буквально рассыпается в пыль.

Дверь на чердак легко распахивается, и меня обдает ледяным ветром. И я изумленно округляю глаза, увидев точно такую же картину, как тогда, во сне: в крыше зияет дыра, пропуская лучи утреннего солнца, а с деревянных стен медленно осыпаются щепки.

У меня пересыхает во рту.

Я торопливо спускаюсь на второй этаж, стараясь топать потише, чтобы никого не разбудить.

Игнаций не больно-то рад видеть меня так рано утром, но мне плевать. Я протискиваюсь к нему в комнату:

– Дом разваливается.

– Я в курсе, – зевает эльф.

– Нет, я имею в виду – он разваливается буквально в данную минуту. Я только что была на чердаке – там осыпается крыша. – От беспокойства у меня внутри все сжимается. – Ты уверен, что звезда упадет завтра ночью?

– Думаешь, я совсем мышей не ловлю, да? – огрызается Игнаций. – Конечно же, упадет. И про крышу я знаю. Верхний этаж разрушается уже не первую неделю.

– А почему ты ничего не сказал?

– Он разваливается медленно. К тому же мы все равно ничего не можем с этим поделать, обычной магии тут не хватит. Нужна звезда.

– То есть опасность нам не грозит? По крайней мере, пока?

– А торчал бы я здесь, если бы она грозила?

В котле между тем переливается сваренный нами эликсир, и я набираю полное ведерко:

– Что ж, в доме еще хватает местечек, требующих ремонта. Пойду займусь.

Игнаций отмахивается и падает лицом вниз на кушетку. Перед уходом я оглядываюсь:

– Знаешь, мы тут пирушку решили устроить. Будет весело. Тебе тоже стоит выбраться из этой пыльной комнаты, почистить перышки – может, усы и бороду подстричь, или что там, – и присоединиться к нам. Будет еда, компания и много поводов для радости.

– У нас нет никакой еды.

– Появится. Вот заполучим звезду, и все наладится.

Игнаций резко вскидывает голову – глаза у него красные и усталые.

– Ты же не рассказала им про звезду, да?

– Нет. – Все-таки этот эльф, несмотря на свои габариты, умеет быть пугающим. – Ну так что ты скажешь? Присоединишься к нам?

Он снова падает лицом в подушку и бурчит куда-то туда:

– Нет.

…На этаже Хильды обои отошли сильнее всего, так что я начинаю оттуда. Еще пару капель зелья роняю на скособоченные доски на лестнице. Шаг за шагом спускаюсь по ступеням. Отчего-то мне беспокойно, сердце прямо-таки не на месте.

На третьем этаже я останавливаюсь – на лестнице, скрестив руки на груди, стоит Оливия, облаченная в пижаму. На волосах у нее повязка.

– А я думала – мышь по коридорам бегает, – улыбается она. – Чем это ты занята?

Я тщетно прячу ведерко за спину.

– Да ничем особенным. Так, по дому хлопочу немножко.

– Как это мило с твоей стороны. А зачем ты вообще за это взя… – она неожиданно заваливается вперед и с грохотом падает на площадку. Зелье расплескивается в стороны, и деревянные ступени тут же впитывают его, приобретая лакированный вид.

– Оли! – я бросаюсь вниз.

Она кое-как усаживается, потирая ногу.

– Черт бы тебя побрал! – злобно смотрит она на последнюю ступеньку, где перекосившаяся доска отошла с места. – Да я ж только вчера починила эту ступеньку, какого же черта?!

– Ты в порядке?

– Лодыжку растянула, – Оли вращает ногой. – Ноет немного, но это пройдет.

– Знаешь, – усмехаюсь я, – для ведьмы ты как-то слишком уж часто травмируешь ноги.

– Угу, смейся-смейся, – тянет она, – тебе же теперь и придется обо мне заботиться.

– Вот еще, – смеюсь я.

– Правда-правда! Так оно и бывает, когда…

– Оли! – доносится голос Иветты, а затем появляется и она сама – взлетает откуда-то снизу с широко распахнутыми от ужаса глазами. – Оли, беда стряслась!

– Да все в порядке, Иветта, – со смехом откликается та, пока я помогаю ей подняться на ноги. – Никто не пострадал, кроме моей гордости…

– Что? –