Дом Фрэнка - Кей Синклер

кругу любящих людей. Просто до безумия счастлива… а потом я познакомилась с Филом, – ее взгляд стекленеет. – Не знаю, то ли все дело было в том, что он молчал, но, когда мы в первый раз сели рядышком, я наконец-то осознала, что со мной произошло. И расплакалась. – Иветта поднимает на меня глаза – на ресницах у нее висят бисеринки слез. – Сидела и рыдала, оплакивая всех и всё, что потеряла. И говорила – несколько часов подряд. Ругалась. Кричала. Визжала. А Фил сидел рядом и слушал каждое мое слово, – она вытирает мокрые щеки. Свет, исходящий от ее лица, мерцает. – Я понимаю, ему пора было уходить. Правда понимаю. Мне просто жаль, что я не смогла поблагодарить его напоследок.

Я протягиваю руку, и фея слетает мне на ладонь. И я вытираю ей слезы подушечкой пальца.

– Не сдерживай эти чувства. Плачь столько, сколько нужно. И если тебе захочется снова поговорить с Филом – поговори. Напиши ему, поблагодари. Пиши письмо за письмом, рассказывай, как прошел день, что ты ела на завтрак. В глубине души я чувствую, что он услышит тебя.

Иветта касается моего пальца, а затем подлетает к лицу и обнимает за щеку, прижимаясь всем телом. Ощущение очень странное, но все равно донельзя приятное.

– Я попробую. Спасибо тебе, Сэйка.

– Просто мне самой в свое время дали точно такой же совет, – улыбаюсь я. – Ладно, давай одевайся. С завтраком я сегодня сама управлюсь.

Иветта улетает. А я остаюсь на кухне, раздумывая о словах утешения, которые только что произнесла, и сомневаясь: стоило ли? Я ведь разговариваю с тобой, Фи, точно так же, как Иветта с Филом, делясь сокровенным. Вот только Фил и впрямь сидел с ней рядом и внимательно слушал. Не обрекла ли я бедную Иветту на попытки оттянуть неизбежное? Ведь однажды ей все равно придется отпустить Фила и жить дальше.

И, пожалуй, я прокручиваю все это в голове именно потому, что однажды и мне придется сделать то же самое?..

* * *

Завтрак проходит в молчании. Хильда не выходит из комнаты с тех пор, как не стало Фила. Трапезничает в одиночестве, потому что яркие эмоции Иветты мучают ее.

Завтрак скуден: омлет из пары яиц и пара ломтиков несвежего хлеба с пригоршней ягод и последней ложкой джема. Съедается это быстро, и я даже рада – все сидят как в воду опущенные, и невероятно хочется сделать хоть что-нибудь и поднять им настроение.

Потеря ударила по всем, и, пожалуй, именно поэтому я решаюсь попробовать отвлечь товарищей. Не дожидаясь, пока все разойдутся, встаю и объявляю:

– Полагаю, нам стоит устроить праздник.

Ответом мне, конечно же, становятся совершенно недоуменные взгляды.

– В честь чего? – уточняет Оли.

– В честь жизни. Нашей жизни. В честь того, что мы все еще здесь и по-прежнему можем… веселиться.

– Вот уж не думал, что ты умеешь веселиться, – замечает Мороуз.

– Умею, Морик, – отвечаю я, зная, как его бесит такое обращение. – Так что давайте наденем лучшие одежды, заведем музыку и устроим пирушку.

– Не сочти за грубость, но чем пировать-то будем? – интересуется Мерри, поднимая пустую тарелку. – Припасов нет.

– Это уже моя головная боль. Я надеюсь, что все вскоре наладится. Да, сейчас дела обстоят так себе, но не сомневаюсь, черная полоса однажды закончится.

– Мне нравится эта идея! – Иветта сияет. – Думаю, Фил был бы рад, если бы мы устроили праздник. Спасибо, Сэйка.

Я оглядываюсь на Фрэнка – тот доедает остатки омлета.

– Что скажешь? – спрашиваю я.

– Если вы хотите устроить пирушку, я не стану вам мешать, – говорит он и без лишних слов встает и уходит из столовой. Мы с Оливией беспокойно переглядываемся.

– Ладно, – хлопаю я в ладоши, – значит, у нас есть два веселых «ура» и одно условное «ну, хорошо». А значит, устраиваем вечеринку!

– Эй, я-то не голосовал! – вворачивает Мороуз.

– А это не имеет значения. Вечеринка состоится.

* * *

Я собираю пустые тарелки и отношу их на кухню, а остальные обитатели дома разбредаются по делам. Включив воду, я беру первую тарелку, но та выскальзывает у меня из пальцев и со звоном разбивается об пол. Руки отчего-то совсем не гнутся.

– Ох ты ж мамочки! – в кухню заглядывает Оли. – Неуклюжесть с утра одолела? – она призывает поток воздуха, сметающий с пола осколки.

Я выключаю льющуюся воду.

– Что-то с рукой. – Суставы на правой руке заклинило напрочь, пальцы совсем не шевелятся.

Оли смотрит на меня, затем берет за руку. Все никак не могу привыкнуть к ее бесцеремонности.

– Что, пальцы свело?

– Мне нужно прибраться после завтрака.

Оливия принимается шарить по шкафам и наконец извлекает баночку с листьями зеленого ясеня. Затем вытаскивает один, и тот сверкает в лучах утреннего солнца.

– Он зачарованный, – поясняет она, оборачивая лист вокруг моей ладони и прикрыв глаза. Лист вспыхивает ярким светом и гаснет. – Поноси его некоторое время.

Лист постепенно разогревается, магическая энергия обволакивает мою руку, ласкает суставы.

– Что это?

Оли между тем подходит к раковине и принимается мыть посуду.

– Хильда предпочитает никому не рассказывать, но это один из ингредиентов ее лечебного чая. Листья ясеня из Розовой рощи, – она ополаскивает тарелку от пены. – Да, мне нужно добыть древесины – Игнаций предвидит череду штормов. Присоединишься ко мне? – она улыбается. – Заодно и расскажешь поподробнее, что за пирушку ты задумала устроить.

– Конечно.

* * *

Хоть я и отчасти привыкла летать на метле, сидя за спиной Оли, но нынче сведенная артритом рука гнется так плохо, что обнять ее сзади я не смогу. Она усаживает меня перед собой и крепко обхватывает. Как все-таки стыдно и противно лишиться сил!

– Тебе удобно? – интересуется Оли.

– Удобно, – киваю я. – Вполне.

Спустя считаные минуты мы приземляемся в Розовой роще, аккурат посреди полянки. Поднятый нами шум вспугивает пасущихся оленей.

Оли направляется вперед, разглядывая карту.

– Где тут больше этих чертовых деревьев… – бормочет она.

Я шагаю следом, баюкая перемотанную руку.

– Думается, тебе уже недолго осталось возиться с этими дровами. Есть подозрение, что через несколько дней нам улыбнется удача.

Оли складывает карту и оглядывается:

– Откуда ты знаешь? Игнаций поделился с тобой искусством прорицания?

– Нет, просто предчувствие. Думаю, у нас прибавится поводов для праздников.

– Помимо той пирушки?

– Помимо пирушки, да.

Она снова разворачивает карту, и мы идем дальше.

– Что-то я сомневаюсь. На моей памяти такого паршивого положения, как сейчас, в Ясеневых садах никогда не было, да еще так долго. Ни припасов, ни денег, грозы эти поганые. И подходящих деревьев в Розовой роще почти не осталось. Так что мне предстоит добывать их в обжитых районах.

– Да Фрэнк бы никогда… – начинаю я,