Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Я не боюсь находиться рядом с тобой. – Оли смотрит на меня удивительно нежно. Ее черные круглые глаза разглядывают меня так пристально, словно я – единственное, что сейчас существует на всем белом свете.

– По-моему, ты поступила очень храбро. Два раза. Последний – когда решилась рассказать мне об этом. Ты – не проклятие, Сэйка. Ни для Ясеневых садов, ни для Фрэнка. Ни для меня.

Я не успеваю понять, что плачу. Оли приглашающе раскрывает объятия, и я утыкаюсь в нее носом, всхлипываю куда-то ей в шею, и от ее кожи пахнет лавандой, а от волос – дождем.

– Все в порядке, Сэйка, – шепчет она, обнимая меня крепче. – Все хорошо.

Она поглаживает меня по спине, мурлыча ту мелодию, которую обычно играет на скрипке поздней ночью. И я закрываю глаза, наслаждаясь чужим живым теплом.

Я так боялась кому-то рассказать нашу историю, Фи. Думала, что все, кто узнает правду, возненавидят меня. И не захотят больше меня видеть. Но сейчас я рассказала – и ничего не произошло. И мир не рухнул.

Глава двадцатая

23 мая

Я снова вижу сон – совершенно точно, потому что мои плечи укутывают мягкие пышные волосы. Роскошные непослушные кудри привычно обрамляют лицо. А когда я опускаю взгляд на руки, то не обнаруживаю на них перчаток. Кожа снова гладкая, темная, без единого пятнышка, не сморщенная, не увядшая.

Я стою босиком посреди поля, заросшего высокой травой, и мое алое платье развевается на ветру. Это поле выглядит знакомым. Я его уже видела. И, кажется, даже стояла посреди него однажды.

День только-только начинается. Солнце озаряет мое лицо, согревает живительным теплом.

Да, я вспомнила. На таком поле мы с тобой играли возле бабушкиного дома. Когда были совсем маленькими. И совсем свободными.

Ветерок щекочет мне спину. Я чувствую, что ты стоишь позади меня, и, оборачиваясь, спрашиваю:

– Ты тоже помнишь это место, Фи?

И моя улыбка тут же гаснет – вдалеке виднеются Ясеневые сады. Они еще стоят, но это ненадолго: над домом сгущаются грозовые тучи. В чердак бьет молния, крыша осыпается. В стекла и ставни молотит дождь, ветер треплет дом, как щенок игрушку, и тот раскачивается из стороны в сторону.

У меня перехватывает дыхание.

– Погодите, нет! – я подхватываю подол платья, готовая броситься к дому, но кто-то сжимает мой локоть.

Я оглядываюсь – рядом стоит стильно одетый мужчина: брюки, рубашка, жилет. На голове у него черная шляпа-котелок.

– Не надо, Сэйка.

– Фил? – спрашиваю я дрогнувшим голосом. Над полем грохочет гром, и я вздрагиваю. Меня всю трясет. – Что происходит? Ты правда сейчас здесь?

– Да. Мне нужно поговорить с тобой, но я не представлял, как еще привлечь твое внимание. Не знаю, сколько я смогу удерживаться в этом облике.

Очередной раскат – и земля под ногами содрогается. Вся задняя часть дома обваливается, балки трескаются, деревянные перекрытия оседают. Вокруг так шумно – ветер, дождь, гром… Я не могу сосредоточиться. Зрелище разрушений пробуждает в моей памяти ночь, когда развалилась кухня. От этого мне становится совсем нехорошо, и я уже не понимаю, где сон, а где воспоминания.

Ледяные руки Фила осторожно берут меня за лицо, заставляя повернуться и взглянуть в его пронзительно-голубые глаза.

– Возьми себя в руки и выслушай меня. Этот ураган, эти разрушения, которые ты видишь, – все это случится наяву. Ясеневые сады погибнут. Это всего лишь вопрос времени.

– Я могу не допустить этого. Звезда вот-вот прилетит.

– Звезда ничего не исправит. Ты должна передать это Фрэнку. Скажи ему, что это безнадежная затея. Его долг в любом случае будет взыскан.

– Я не понимаю, о чем ты. Выражайся яснее.

Фил запускает пальцы в собственные волосы, взлохмачивая идеальную укладку, а затем снова поднимает глаза на меня – и я вижу, как в них плещется отчаяние.

– Это все моя вина. Мне не следовало показывать Фрэнку, как… – его тело мерцает, то исчезая, то снова появляясь. Он падает на колени, судорожно цепляясь за траву.

– Фил? – я присаживаюсь рядом.

Он снова становится непрозрачным и хватается за голову.

– На то, чтобы зачаровать собственную душу, уходит невероятное количество сил, – бормочет он, – и удерживаться в таком состоянии трудно, но я должен тебе рассказать… – он стонет от боли и тяжело всхлипывает. – Это я вложил в голову Кайе идею дендрария, выращенного из праха. Я помогал ей с исследованиями. Но затем Кайя начала думать… ей показалось, что она может их слышать. В смысле, усопших…

Земля содрогается еще раз, и еще одна часть Ясеневых садов обваливается. Ураган, набирая силу, потихоньку приближается к нам. Шум становится сильнее – и злее.

– Голоса усопших затуманили ей рассудок, – продолжает Фил. – И она решила, что зачаровывать мертвых через дендрарий – невероятное научное открытие. А затем ей наш мир показался слишком тесным. И она захотела присоединиться к ним. Она не говорила Фрэнку, что задумала, он просто однажды обнаружил в кровати ее бесчувственное тело. И пришел ко мне, умоляя найти хоть какой-то способ вернуть ее к жизни. Я чувствовал свою ответственность, поскольку увлек ее на этот путь. И предложил Фрэнку способ…

У меня наворачиваются слезы.

– Фил, ты же не…

– А разве мы с тобой так уж сильно отличаемся, Сэйка? – спрашивает он. – Я тебя прекрасно вижу, знаешь ли. Ты лишилась магической силы. Твое тело не выглядит телом молодой женщины, – каждый вдох дается Филу с трудом. – Я чувствую миазмы твоего проклятия, – он берет меня за руки – и те снова становятся костлявыми и иссохшими. И на коже проступают пятна.

Я отдергиваю руки – они опять молодеют.

– Я обратился к тебе, потому что ты знаешь, к чему приводят сделки со Смертью. И можешь поговорить с Фрэнком, меня он перестал слушать уже давно.

Фил на мгновение исчезает, но тут же появляется вновь.

– Ты должна поговорить с Фрэнком, – стонет он. – Сказать ему. Звезда ничего не исправит. И заклинания никак не помогут. Нет способа убежать от Смерти. Она все равно придет.

Мне на лицо падает первая капля дождя, и я оглядываюсь – на месте Ясеневых садов виднеется лишь куча обломков. Небо затянуто черными тучами. Солнце скрылось, и дождь обрушивается на нас в полную силу. Фил падает на землю, мучительно скривившись от напряжения.

– Моей душе пора уходить, – шепчет он. – Прости, Сэйка. Жаль, что я не смог сделать для него больше.

– Не надо, пожалуйста, – я хватаю Фила за