Дом Фрэнка - Кей Синклер

Я сглатываю и начинаю:

– Честно говоря, это довольно грустная история…

Никогда не думала, что однажды расскажу кому-то всю правду, Фи. Мне всегда казалось, что наши жизни – наше общее начало и твой конец – принадлежат лишь нам одним. И больше про это никому знать необязательно. Все равно никто не прочувствует то, что чувствовали мы. Никто из окружающих никогда не отчаивался настолько – или не оказывался настолько глуп, да, – чтобы попытаться изменить ход судьбы.

Но тут, в Ясеневых садах, я поняла, что мы не так уж уникальны. И мне приходится напоминать себе, что пересказывать нашу с тобой историю не стыдно. Вокруг меня – не кучка высокомерных ведьм с якобы бесконечным запасом магической силы, которые в первую очередь зацепятся за то, что все мы на самом деле бессильны. А единственной абсолютной величиной в этом мире была и остается Смерть. И нет никаких способов подчинить ее себе.

Оглядываясь назад, я понимаю, что наша с тобой история началась со Смерти и закончилась ею же.

– Фиона, моя старшая сестра, была авантюристкой по натуре – бесстрашная, изобретательная, с отличным воображением. Она часто отправлялась в морские странствия. Да, она не обладала грозной славой, как ты, но на ее счету было немало путешествий, – я глубоко и тяжело вздыхаю. – Наши родители не одобряли выбранный ею образ жизни. Она то и дело уезжала в далекие страны, но после того, как начала привозить домой сокровища и артефакты, мать с отцом, конечно, сменили гнев на милость. Так что она была вольна заниматься чем пожелает. Кстати, Фиона тоже не стала выбирать конкретное направление в магии. Если ее что-то увлекало – языки ли, наука, музыка, – она бралась за изучение, и родители ей позволяли. А мне вот повезло гораздо меньше. Меня заставили – и я выбрала музыку.

Но напоследок я все-таки посвоевольничала и научилась играть на разных инструментах и читать ноты с листа самостоятельно, без всяких заклинаний. Родителей это не особо волновало, а Фионе нравилось – и это было единственное, что имело для меня значение.

Ну вот, Фи, вот я и дошла до самого сложного момента. И грудь начинает давить.

– А потом она с женихом отправилась в путешествие по Известняковым горам. Это очень опасное место. Один неверный шаг – и ты летишь в пропасть. Фиона уверяла нас, что как следует подготовилась ко всем возможным неожиданностям. Вернулись они через несколько дней. Джонатан, жених, потом муж, был серьезно ранен, а Фиона… спала и не просыпалась. И это было так странно – видеть ее абсолютно неподвижной, когда я привыкла к ней живой и веселой. Я с таким нетерпением ждала ее дома, предвкушала, как она будет рассказывать мне о горах, а… получила абсолютную тишину. Не думаю, что я понимала тогда всю серьезность ситуации, пока наконец ведьмы-медики не испробовали все варианты лечения. А потом я услышала, как одна сказала: «Она умирает», и напрочь лишилась рассудка.

Я так хотела вернуть сестру, что меня совершенно не волновало, что будет со мной. И нашла один-единственный способ, малоподходящий для молоденькой девчонки. Выяснила, кого именно надо призвать, чтобы мне вернули Фиону.

Оли изумленно моргает.

– Сэйка… ты призвала Смерть? Как? Для этого же нужен мощный источник… – она опускает глаза на мой опустевший медальон. – Твой источник силы…

– Еще маленькими мы увидели, как с неба упала звезда. Подобрали ее и оставили себе. Фиона настояла на том, чтобы припрятать ее. Сказала: стоит дождаться момента, когда нам понадобится настоящее чудо и огромная сила. А теперь Фиона умирала. И мне потребовалось чудо.

В памяти всплывает тот день, когда я вломилась в рабочий кабинет отца. Вскрыла замок на ящике с запретными текстами и нашла тот, в котором рассказывалось о Смерти. Затем заперлась у себя в спальне, пристроила звезду на пол и прочла древнее заклинание, призывающее Смерть. Мой голос дрожал, когда я выговаривала незнакомые слова, и в какой-то момент мне даже показалось, что произнесла какие-то из них неправильно. Но затем комнату заволокло густым дымом. Я громко позвала Смерть по имени – горечь в моей груди ощущалась так сильно, что, казалось, легкие горят огнем. Я ведь держала тогда в руках твою жизнь, Фи. Я не могла позволить себе напортачить. Я должна была вернуть тебя.

– Смерть немедленно явилась, и комнату залил яркий свет, так что я отвернулась. Известно же, что нельзя ни смотреть на Смерть прямо, ни касаться ее. Так что я склонила голову и начала умолять вернуть Фиону к жизни. Честно говоря, это больше походило на жалобный скулеж, чем на внятную речь, но Смерть услышала меня, почуяла мое отчаяние. Я была готова сделать что угодно, лишь бы сестра проснулась, и Смерть согласилась выполнить мою просьбу, но потребовала оплату. Я должна была отдать свою силу. Свою молодость.

Я глубоко вдыхаю и стаскиваю перчатки. Но Оли никак не реагирует на мои иссохшие руки, покрытые возрастными пятнами. Она продолжает слушать молча.

– Очнувшись, Фиона пришла в ярость. Она готова была умереть, можешь себе представить? Не хотела, чтобы я вмешивалась. Дескать, смирилась со своей участью. А затем еще и наши родители узнали, что я натворила, невероятно разгневались на меня за эту сделку со Смертью и изгнали из дома. Мое имущество и отложенные средства отдали Фионе. Меня все возненавидели, – я горько усмехаюсь, чувствуя, как по щекам ползут слезы. – Я просто пыталась помочь, и у меня получилось. Я спасла свою сестру. Смерть подарила ей еще три года, и этого хватило, чтобы она наконец-то вышла замуж и родила девочек-близняшек, похожих на нее, как две капли воды. В конце концов она смогла простить меня, – я бездумно ковыряю ложечкой пирог, – и последний год ее жизни мы провели вместе. Срок сделки постепенно истекал, и болезнь Фионы вернулась, так что бо́льшую часть времени она проводила в постели. Иссякала и моя сила. Я больше не могла использовать заклинания. Я жила с ней и ее мужем до самого конца, видела, как растут мои племянницы. А теперь мое тело болеет и стареет. Все быстрее и быстрее. Я не знаю наверняка, когда Смерть явится, чтобы забрать оставшуюся оплату. Но меня не напрягает это ожидание. И я не жалею, что спасла Фионе жизнь. Что навлекла на себя проклятие.

Колено Оливии упирается мне в ногу. Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что она придвинулась поближе и хочет коснуться моих изъеденных проклятием рук, но я отдергиваю их.

– Тебе не обязательно якшаться со мной. Никому не хочется якшаться с проклятой.

Но Оли все