Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Ох, Иветта, милая… – Он мечтательно улыбается. – Пожалуйста, передай ей мою благодарность.

Дождь заливает ему лицо, и я вытираю мокрые дорожки под его глазами.

– Пожалуйста, Фил, – умоляю я, заливаясь слезами. – Не уходи вот так.

Он смотрит куда-то в пространство, и на его губах проступает едва заметная улыбка.

– Я вижу ее… – шепчет он. – Я вижу Джеральдину… Ох, красивая же ведьма… – он переводит взгляд на меня и улыбается шире: – Мне пора идти, Сэйка.

– Нет, Фил, я не…

– Просыпайся.

* * *

Я открываю глаза и некоторое время неподвижно лежу на кровати. Затем смотрю в окно. Светает. После оглушительного шума, царившего во сне, комната кажется слишком тихой, только тишина эта просто звенит.

Мне привиделся дурной сон. Нет. Слишком уж реальным он был.

Я поворачиваю голову и цепляюсь взглядом за какой-то темный предмет, лежащий на столе.

Шляпа-котелок.

Я сглатываю и тру опухшие глаза. Фи, я не могу так больше. Не могу.

Я рывком сдергиваю одеяло. Ничего такого я не просила. Не рвалась исполнить твою последнюю просьбу, Фи. Поселиться здесь… Всё, сейчас я соберу вещи и уеду. Забуду про все эти Ясеневые сады с Фрэнком, Филом, Иветтой, братьями-херувимами, Хильдой и Оли.

Я замираю над открытым чемоданом.

И швыряю сумочку на пол.

Нет, я должна поговорить с Фрэнком. И мне плевать, сколько там сейчас на часах. Он выслушает меня.

* * *

Прихватив масляную лампу, я тихонько выхожу в темный коридор и спускаюсь по лестнице. И только возле дверей на половину Фрэнка наконец-то задумываюсь, что делаю.

Но поворачивать поздно.

Я деликатно стучу. Ответа нет. Глубоко вздохнув, колочу посильнее:

– Фрэнк, я знаю, что ты там.

Раздается щелчок замка, и двери открываются. И при виде огромного темного силуэта с могучими плечами и рогами сердце невольно колотится. Но как только свет лампы озаряет морду Фрэнка, мне становится спокойнее.

– Сэйка? Еще даже солнце толком не встало. Что случилось?

– Фил… покинул Ясеневые сады, – сообщаю я.

– Откуда ты это знаешь? – недоуменно моргает он.

– Я видела, как он ушел, – прежде, чем Фрэнк успевает ответить, я сую ему фотографию в рамочке, где они втроем с Филом и Кайей. – А еще он просил кое-что тебе сказать.

Фрэнк вздыхает и сторонится, пропуская меня:

– Заходи.

Гостиную озаряет одинокая свеча. На кофейном столике скучает чашка горячего чая.

– Я тебя не разбудила? – уточняю я, хотя и сама знаю ответ.

Фрэнк уходит через широкую арку в маленькую кухоньку, и я слышу, как он наливает чай во вторую чашку.

– Я не спал, – откликается он. – Всю ночь глаз не сомкнул.

Я запрыгиваю на высокий диван. Фрэнк усаживается в кресло напротив и предлагает мне большую кружку чая. Я беру ее двумя руками.

– Так что произошло с Филом? – спрашивает Фрэнк со вздохом и устало трет лицо.

– Он все мне рассказал, – я поудобнее устраиваюсь на диване, глядя на хозяина в упор. – Мне известно о Кайе. И о том, что ты сделал, чтобы ее вернуть.

Его глаза распахиваются, будто он только сейчас неожиданно осознал всю тяжесть своего поступка.

– Сэйка, я тебя уверяю – я совершенно не желал ничего из того, что случилось дальше. Просто хотел увидеть ее еще раз.

– Понимаю, Фрэнк, – я отставляю чашку. – По сути, я, наверное, один из тех редких людей, кто действительно понимает. Сколько Смерть отмерила Кайе?

– Год, – отвечает он, покопавшись в памяти. – Могло быть и больше, но ритуал призыва пошел не так. Фил использовал древнюю реликвию, чтобы вызвать Смерть, но ее силы оказалось недостаточно. Смерть алкала большего и забрала жизнь Фила. Тогда все сработало. Кайя вернулась, – он принимается барабанить пальцами по подлокотнику. – Фил отдал свою жизнь, чтобы вернуть Кайю, и тем не менее Смерть подарила ей всего один год. Нечестная сделка. Кайя не понимала, что творит. И ее смерть была ошибкой.

– Она не была ошибкой, Фрэнк. Кайя выбрала смерть, потому что…

– Она не выбирала смерть! – гулкий рык прокатывается по всей гостиной. Я нервно сглатываю. Фрэнк сдавленно выдыхает. – Она бы ни за что не бросила меня.

Я складываю руки на коленях, и некоторое время мы с Фрэнком сидим в тишине, дожидаясь, пока повисшее в воздухе напряжение не рассеется.

– Фрэнк, Фил просил меня передать тебе, что от звезды проку не будет. Она не спасет Ясеневые сады. Долг придется выплатить целиком.

– Вот как он заговорил, да? Он же ничего не знает.

– Ошибаешься. Звезды милосердные, Фрэнк, я понятия не имела, что Смерть собирается забрать Ясеневые сады. В чем вообще заключалась ваша сделка? Что она попросила взамен?

– Меня, – отвечает он. – И все, что мне дорого. В былые времена я очень гордился острым умом и смекалкой. А Ясеневые сады, дом и прочее были для меня самым дорогим. Но я своими руками отдал это все, потому что знал – если соглашусь, Кайя вернется ко мне. Но подаренный нам год прошел быстро. Слишком быстро. Мне пришлось снова пережить ее кончину, и с тех пор Смерть постоянно пытается забрать то, что ей полагается. По эту сторону гор постоянно бушуют разрушительные бури. Но я всегда находил способ починить дом. Отыскал ведьм, способных ремонтировать Ясеневые сады и заботиться о них. Кайя вложила в дендрарий всю себя, и увидеть, как он гибнет…

– А кто еще об этом знает?

– Никто, – он встает и отходит к большой двери, ведущей в спальню. Спустя пару минут он возвращается с пачкой вырванных плотных листков и отдает их мне.

– Да чтоб тебя, Фрэнк, ты же выдрал их из дневника Кайи!

– Извини.

На листах – целый раздел, озаглавленный: «Мифическое существо, класс: редкое».

Имя Фрэнка окружено значками вопросов. Тут же рядом – довольно примитивный набросок. Глаза закрашены ярко-желтым, а мех – рыжевато-бурым. Острые зубы, пугающие рога… А ниже список характеристик – «всеядный», «ласковый», «невероятно добрый», «любит кардиганы», «альтруист», «способен запомнить любую мелочь с абсолютной точностью».

– Если ты все помнишь, почему не хотел, чтобы я увидела эти записи? – спрашиваю я.

– Ты сама знаешь – моя память ухудшается. Я некоторое время назад заметил, что всякий раз, когда что-то ломается в доме, что-то ломается и в моей голове. И я ничего не могу с этим поделать.

– Безусловно, мы с Игнацием отыщем способ восстановить твой разум.

– Нет, Игнаций не должен об этом знать. Никто не должен. Мы все здесь потеряли кого-то, Сэйка. Помогали друг другу справиться со скорбью. Как я буду смотреть им в глаза, если они узнают о моей попытке оживить Кайю?

Он устало опускается в