Тени Овидии - Нилоа Грэй

Ведьма ждала этого разговора. И даже заранее продумывала для себя ход беседы и свои возможные ответы. Но подобной интонации она не ожидала.

– И у тебя хватает наглости ТАК говорить со мной? После всего, что ты сделал?

Ноам напрягся, и она это заметила.

– Мне нужно знать. Знать, чтобы перестать себя мучить.

Овидия потеряла дар речи от возмущения. Значит, это он мучает себя. Мучает и жалеет. С такой откровенной наглостью она еще не сталкивалась.

– А ты сам не понимаешь? – наконец проговорила она, и в голосе ее прозвучали резкие, незнакомые Ноаму, нотки. – Сначала ты вынудил меня делать вид, что разрыв нашей помолвки – это наше общее решение. Я никому не пожелала бы пережить подобное, поверь. А в довершение всего я вижу, как ты обнимаешь другую женщину на глазах всего Винчестера!

Овидия захлебывалась от горя и обиды, сердце колотилось, к горлу подступал комок.

– Другую женщину?!

– Ты разбил мне сердце, – заключила девушка с болью в голосе. Слезы стекали по ее лицу, тени-змейки кружили вокруг, но она не обращала на все это никакого внимания. – Я чувствовала себя обманутой и использованной, – добавила она. – А, кроме того, я опасалась за свою репутацию. Нас ведь видели не только Чувствительные. Весь Винчестер знал, что происходит. Ты опозорил меня, Ноам.

Выражение лица Провидца изменилось. За недоумением начало просматриваться что-то вроде просветления, которое вскоре, впрочем, сменилось беспредельным отчаянием.

– Клянусь богами, Овидия, ты неправильно поняла… Все было совершенно не так!

– Я дала тебе эту перчатку как знак, что между нами будет что-то большее. Но ты наплевал на это ради своей репутации. Думаю, это единственное, о чем ты когда-либо по-настоящему беспокоился, – корсет снова стал тесным, дышать было трудно. Нужно было сворачивать этот бесперспективный разговор как можно скорее. – Всего хорошего, Ноам.

– Овидия, посмотри на меня, – это не был приказ, это была мольба.

Черная Ведьма покачала головой, ей было больно. Боль пронзала ее насквозь, она сдавливала грудь, подбиралась к горлу и грозила задушить. Девушка сделала шаг в сторону дома, намеренная уходить. Но Ноам преградил ей путь. Так они и стояли, молча глядя друг на друга, под светом уличного фонаря.

– Разреши мне объясниться, Овидия, – произнес Провидец. Ведьма по-прежнему не смотрела ему в лицо, но по нервным движениям рук понимала, что ее спутник сильно волнуется. – Позволь мне рассказать, почему я сделал то, что сделал.

Овидия закрыла глаза. Теперь она совсем не видела Ноама, только слышала его голос.

Провидец тем временем сделал еще один шаг по направлению к ней. Теперь он стоял совсем близко, на расстоянии одного вздоха.

– Можно я покажу тебе, как все было? Пожалуйста! – шепнул Ноам.

С этими словами он легонько дотронулся пальцами до подбородка Овидии и немного приподнял его. Девушка открыла заплаканные глаза. И слезы новым потоком потекли по ее щекам. Провидец нежно погладил ее по лицу. Он заметно волновался, Ведьма чувствовала его смятение. По глазам юноши, которые начали менять цвет, Овидия догадалась, что он призвал на помощь свою силу и начал колдовать над передачей.

И новая реальность не заставила себя ждать. Вместо садовых дорожек во все стороны растянулись городские улицы Винчестера. Вместо деревьев выросли дома. Созданный Ноамом мир выглядел до того реальным, что на мгновение Овидия забыла, где находится. Впрочем, по размытости окружающих предметов можно было догадаться, что это все-таки ненастоящий Винчестер.

В том мире Ноам шел по переулку. Ноам четырехлетней давности. Овидия и забыла, каким он был тогда. Куда более круглолицым и куда менее мускулистым. Разве что рост его был тем же.

И то же самое время Овидия ощущала и Ноама теперешнего. Он по-прежнему стоял рядом и в упор глядел на нее.

– Продолжай смотреть, – сказал он. И Овидия вновь с головой погрузилась в реальность, которую создавал для нее Провидец.

К Ноаму подошла молодая женщина в плаще. Лицо ее было закрыто капюшоном. Когда женщина опустила капюшон, Овидия сразу ее узнала.

Это была Эндора.

Овидия даже моргать боялась. Ей казалось, что, если она на мгновение закроет глаза, картинка перед ней исчезнет, как исчезают слова, брошенные на ветер.

– Тебе не следовало приходить одной.

– Сомневаюсь, что кто-то захочет драться с Дезертиршей.

– Я сам принесу тебе вещи вечером. Не забудь, тебя никто не должен видеть, – с волнением в голосе продолжал Ноам.

– Я хотела бы попросить у тебя прощения, – сменила тему Эндора. —

После того, что случилось с твоей матерью… Не хочу показаться эгоистичной, но я больше не могла, я должна была…

– Послушай меня, Эндора. – Ноам взял сестру за плечи, пытаясь успокоить. – Я позабочусь о тебе. Сегодня вечером мы встретимся на вокзале. Я принесу тебе все необходимое. Постарайся благополучно добраться до Лондона, а когда станет чуть поспокойнее, я смогу тебя навестить. И помни: пока ты здесь, тебя никто не должен видеть. Хорошо? А сейчас извини меня, я должен идти.

– Пойдешь к Серой Ведьме?

Ноам замер на месте, стиснув челюсти.

Эндора вопросительно посмотрела на него.

– В чем дело?

– Мы больше не встречаемся с Овидией.

– Что?! И давно?

– Несколько дней. Началось с того, что кто-то узнал, что моя мать вовсе не умерла после болезни, что она Дезертирша. Ну, и поползли слухи. Конечно, все это тут же отразилось на бизнесе моего отца, мне пришлось взять большую часть дел на себя… Репутация семьи была под угрозой….

– Таак. Но причем здесь Овидия?

– Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы эта история коснулась еще и Овидии и повлияла на ее репутацию тоже. Поэтому я решил все прекратить, чтобы защитить ее.

– Эта история уже повлияла на ее репутацию, хочешь ты этого или нет, Ноам, – проговорила Эндора, с ужасом глядя на Ноама. – Нельзя так запросто взять и разорвать помолвку, так ты делаешь только ху…

– Я позабочусь о том, чтобы ее доброе имя не пострадало, – оборвал Эндору Ноам жестким тоном. – Даже если для этого придется погубить свое собственное. Что же касается моих чувств к этой девушке, то отныне они будут надежно заперты в моем сердце.

– Так нельзя, неправильно, – с болью в голосе проговорила Эндора. – Ты был с ней таким счастливым, братик.

Ноам вздохнул