Пламя и кровь - Джордж Мартин

парить вечно, возразила она, а на картах Закатного моря нет ни островов, ни скал, где можно было бы отдохнуть. Великий мейстер Бенифер и септон Барт согласились с ней, и под их напором его милость неохотно отказался от своего замысла.

Рассвет тринадцатого дня четвертой луны 56 г. от З.Э. был холоден и сер, а с востока дул буйный ветер. Придворные записи рассказывают нам, что Джейхейрис I Таргариен завтракал с посланцем Железного банка Браавоса, явившимся для сбора ежегодной уплаты долга Короны. То была сварливая встреча. Элисса Фарман не покидала мыслей короля, и он доподлинно знал, что «Ловец солнца» построили в Браавосе. Его милость желал знать, не Железный ли банк оплачивал постройку корабля, и не располагает ли он какими-либо сведениями о похищенных драконьих яйцах. Банкир, со своей стороны, все отрицал.

В другой части Красного замка королева Алисанна проводила время со своими детьми. Принцесса Дейнерис, наконец, прониклась приязнью к своему брату Эймону, хотя все еще и хотела сестренку. Септон Барт был в библиотеке, великий мейстер Бенифер — в воронятнике, лорд Корбрей проверял людей в Восточных казармах городской стражи, в то время как Рего Драз составлял компанию юной даме сомнительной добродетели в своем жилище под Драконьим Логовом.

Все они надолго запомнят, чем были заняты, когда услышали рев рога, разнесшийся в утреннем воздухе.

— От этого звука у меня холодок пробежал по спине, словно бы ножом провели, — скажет позднее королева, — хоть я и не могла сказать, почему.

В одинокой смотровой башне, озирающей воды Черноводного залива, страж заметил черные крылья вдали и дал сигнал тревоги. Он подул в рог снова, когда крылья стали больше, и в третий раз — когда увидел силуэт дракона, черноту на фоне облаков.

Балерион возвратился в Королевскую Гавань.

Долгие годы прошли с тех пор, как Черного Ужаса в последний раз видели в небесах над городом, и вид его наполнил многих жителей страхом, заставив думать, будто каким-то чудом Мейгор Жестокий вернулся из могилы, чтобы оседлать его вновь. Увы, всадником, цеплявшимся за драконью шею, был не мертвый король, а умирающее дитя.

Тень Балериона пронеслась по дворам и залам Красного замка, когда тот снижался, молотя громадными крыльями воздух, чтобы приземлиться во внутреннем дворе Твердыни Мейгора. Только он коснулся земли, как принцесса Эйрея соскользнула с его спины. Даже близко знавшие ее за годы жизни при дворе едва смогли признать девочку. Она была почти нага, от ее одежды остались лишь оборванные лоскуты, висящие на руках и ногах. Волосы ее свалялись, конечности были тонки, словно палки.

— Пожалуйста! — крикнула она рыцарям, оруженосцам и слугам, ставшим свидетелями ее приземления. Потом, когда они все ринулись к ней, она вымолвила, — я никогда… — и лишилась чувств.

Сир Люкамор Стронг был на своем посту, охраняя мост через сухой ров вокруг Твердыни Мейгора. Растолкав зевак, он поднял принцессу на руки и пронес ее через замок к великому мейстеру Бениферу. Позднее всем желающим послушать он скажет, что девочка горела от лихорадки так, что жар от ее кожи был ощутим даже сквозь глазированные чешуйки его брони. Глаза у нее налились кровью, как заявлял рыцарь, и «нечто находилось в ней, нечто подвижное, и оно заставляло ее содрогаться и биться у меня на руках». (Тем не менее, он недолго делился этими историями. На следующий же день король Джейхейрис послал за ним и приказал более не говорить о принцессе).

Тотчас же послали за королем и королевой, но когда те добрались до покоев мейстера, Бенифер не позволил им войти.

— Не следует вам видеть ее такой, — сказал им великий мейстер, — и с моей стороны было бы опасной небрежностью позволить вам приблизиться к ней.

Была выставлена стража, чтоб не впускать и слуг. Войти позволили лишь септону Барту, чтоб было кому отправлять последние обряды для умирающей. Бенифер делал что мог для отходящей принцессы, давая ей маковое молоко и укладывая в ванну со льдом, чтобы сбить жар, но все его усилия пропали втуне. Пока сотни собрались в септе Красного замка, чтобы помолиться за девочку, Джейхейрис и Алисанна держали бдение у мейстерской двери. Солнце село и близился час летучей мыши, когда Барт вышел, чтобы объявить о том, что Эйрея Таргариен мертва.

Принцесса была предана огню на рассвете следующего же дня, ее тело укутали в тонкое белое полотно с головы до пят. Великий мейстер Бенифер, готовивший ее к погребальному костру, и сам выглядел наполовину мертвецом, признался лорд Редвин своим сыновьям. Король провозгласил, что племянница его умерла от лихорадки и попросил королевство молиться о ней. Королевская Гавань скорбела еще несколько дней, а затем жизнь пошла своим чередом. На этом все и закончилось.

Но тайны, однако ж, оставались. Даже и сейчас, спустя века, мы не приблизились к истине.

Более сорока мужей служило Железному трону великими мейстерами. Их дневники, письма, учетные книги, мемуары и придворные календари — наши лучшие свидетельства о событиях, очевидцами которых они являлись, но не все они были равно добросовестны. Тогда как одни оставили нам тома писем, полные пустых слов, но никогда не упускающие случая отметить блюда с ужина короля (и пришлись ли они ему по вкусу), иные записывали не более полудюжины посланий за год. Наследие Бенифера — одно из самых обширных, а его письма и личные записи дают нам подробное описание всего, что он видел, делал и лицезрел на службе у короля Джейхейриса и его дяди Мейгора перед ним. И все же во всех записях Бенифера не найдено ни единого слова ни о возвращении Эйреи Таргариен и похищенного дракона в Королевскую Гавань, ни о кончине юной принцессы. По счастью, септон Барт был не так скрытен, и именно к его свидетельству нам должно обратиться.

Барт писал: «Минуло три дня с кончины принцессы, а я еще не спал. Не знаю, усну ли когда-нибудь. Я всегда верил в милосердие Матери и справедливый суд Небесного Отца… Но нет ни милости, ни справедливости в том, что постигло нашу бедную принцессу. Как могут быть боги столь слепы либо столь равнодушны, чтоб допустить этот ужас? Или, быть может, во вселенной есть и другие божества, чудовищные злые боги, подобные тем, против