Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Ты все еще молода. Если хочешь, мы подыщем тебе доброго и нежного лорда, который будет лелеять тебя также, как мы сами. У тебя могут быть и другие дети.

Рейна вырвала у королевы свою руку и огрызнулась:

— Своего последнего мужа я скормила дракону. Следующего я могу съесть сама.

Место, куда король Джейхейрис, в конце концов, отправил Рейну, было, вероятно, самым неожиданным из всех: Харренхолл. Джордан Тауэрс, один из последних верных лордов Мейгора Жестокого, скончался от чахотки, и огромные развалины Харрена Черного достались его последнему выжившему сыну, названному в честь предыдущего короля. Когда все его старшие братья погибли в войнах короля Мейгора, болезненный и обнищавший Мейгор Тауэрс остался последним в роду и жил в замке, рассчитанным на тысячи человек, всего лишь с поваром и тремя старыми латниками.

— В замке пять огромных башен, — заметил король, — и мальчишка Тауэрс занимает лишь одну, да и то не полностью. Ты можешь забрать себе остальные четыре.

Рейну это позабавило.

— Одной будет достаточно, уверяю тебя. У меня домочадцев еще меньше, чем у него.

Когда Алисанна напомнила ей, что в Харренхолле, по слухам, водятся привидения, Рейна пожала плечами.

— Это не мои привидения. Им незачем мне докучать.

Так и вышло, что Рейна Таргариен, дочь одного короля, жена двух других и сестра третьего, провела остаток жизни в столь удачно названной Вдовьей Башне Харренхолла, по соседству с болезненным юнцом, названным в честь короля, убившего отца ее детей, жившим в Башне Ужаса. Удивительно, но со временем между Рейной и Мейгором Тауэрсом завязалась своеобразная дружба. После смерти лорда Мейгора в 61-м году от З.Э. Рейна забрала его слуг к себе и продолжала содержать их до собственной смерти.

Рейна Таргариен умерла в 73-м году от З.Э. в возрасте пятидесяти лет. После смерти Эйреи она никогда больше не посещала ни Королевскую Гавань, ни Драконий Камень, не принимая никакого участия в управлении королевством — она лишь раз в год летала в Старомест посетить свою оставшуюся дочь Рейллу, служившую в Звездной септе. Ее серебристо-золотые волосы стали белыми, и простонародье Речных земель прозвало ее ведьмой. Путники, входившие в ворота Харренхолла в надежде на гостеприимство, получали хлеб с солью и право остаться на ночь, но не честь встретиться с королевой. Те, кому повезло, говорили, что видели ее на стенах замка или верхом на драконе, поскольку Рейна продолжала летать на Пламенной Мечте до самого конца.

Когда она умерла, Джейхейрис повелел сжечь ее тело в Харренхолле и погрести прах там же.

— Мой брат Эйгон пал от руки нашего дяди в битве над Божьим Оком, — сказал его милость над погребальным костром. — Его супруга и моя сестра Рейна не сражалась вместе с мужем, но и у нее в тот день отняли жизнь.

После смерти Рейны Джейхейрис пожаловал Харренхолл со всеми землями и доходами сиру Байвину Стронгу, брату сира Люкамора Стронга из Королевской Гавани, также известному рыцарю.

Однако мы забежали на десятилетия вперед от нашего рассказа, и прежде чем Неведомый пришел к Рейне Таргариен в 73-м году от З.Э., в Королевской Гавани и Семи Королевствах Вестероса случилось много и хорошего, и дурного.

В 57-м году от З.Э. Джейхейрис и его королева вновь получили повод для радости, когда Боги одарили их другим сыном. Его назвали Бейлоном, в честь одного из лордов Таргариенов, правивших Драконьим Камнем во дни до Завоевания, который также был вторым сыном. При рождении ребенок был меньше своего брата Эймона, но зато громче и прожорливее. Его кормилицы жаловались, что никогда не видели ребенка, который сосал бы так жадно. Всего за два дня до его рождения белые вороны вылетели из Цитадели, неся вести о приходе весны, так что Бейлона немедля окрестили Весенним Принцем.

Принцу Эймону на момент рождения брата было два, принцессе Дейнерис четыре. Они мало чем походили друг на друга. Принцесса была жизнерадостным и веселым ребенком, днем и ночью носившимся по Красному замку, «летая» повсюду верхом на «драконе» из метлы, ставшим ее любимой игрушкой. Забрызганная грязью, зеленая от травы, она была испытанием для матери и ее служанок, то и дело терявших ее. Принц Эймон, с другой стороны, был очень серьезным мальчиком, осторожным, аккуратным и послушным. И хотя он еще не умел читать, он любил, когда читали ему, и королева Алисанна часто со смехом рассказывала, что его первым словом было «Почему?»

Великий мейстер Бенифер пристально следил за подрастающими детьми. Раны, оставленные распрями между сыновьями Завоевателя, Эйнисом и Мейгором, все еще были свежи в умах многих старых лордов, и Бенифер беспокоился, что два мальчика могут обратиться друг против друга и утопить страну в крови. Беспокойство оказалось беспочвенным. Не считая близнецов, трудно представить себе двух более близких братьев, чем сыновья Джейхейриса Таргариена. Став достаточно взрослым, чтобы ходить, Бейлон повсюду следовал за своим братом Эймоном, изо всех сил стараясь подражать ему. Когда Эймон получил первый деревянный меч, чтобы начать тренировки, Бейлона сочли слишком маленьким, чтобы присоединиться к нему, но его это не остановило. Он сделал собственный меч из палки и ворвался во двор, чтобы отлупить брата, заставив мастера над оружием повалиться от хохота.

С тех пор Бейлон повсюду ходил со своим «мечом», даже ложился с ним в постель, к вящему отчаянию матери и ее служанок. Принц Эймон поначалу сторонился драконов, замечал Бенифер, в отличие от Бейлона, который, впервые посетив Драконье Логово, щелкнул Балериона по носу.

— Он либо храбрец, либо безумец, — отметил старый Угрюмый Сэм, и с тех пор Весенний Принц также был известен как Бейлон Храбрый.

Юные принцы безумно любили свою сестру, и Дейнерис обожала мальчиков, «особенно указывать им, что делать». Однако великий мейстер Бенифер подметил еще кое-что. Джейхейрис очень любил всех трех своих детей, но с рождения Эймона король говорил о нем как о наследнике, к неудовольствию королевы Алисанны.

— Дейнерис старше, — напоминала она его милости. — Она старшая в роду, ей следует стать королевой.

Король никогда не возражал, разве что говорил:

— Она станет королевой, когда выйдет за Эймона.