Пламя и кровь - Джордж Мартин

питьевая вода Королевской Гавани была пригодна разве что для лошадей и свиней, по мнению многих. В реке воды были грязными (а из-за новых сточных каналов скоро станут еще грязнее), а воду Черноводного залива можно было назвать в лучшем случае солоноватой или просто соленой. Король, его двор и благородные господа могли пить эль, мед и вино, но у бедняков не было выбора, кроме вот этих нечистых вод. Чтобы разрешить вопрос, Барт предложил вырыть множество колодцев — как внутри самого города, так и за северными стенами. Согласно его замыслу, пресная вода должна была поступать в город по глазурованным глиняным трубам и тоннелям и храниться в четырех огромных цистернах, и простой народ смог бы набирать ее в общественных фонтанах на определенных площадях и перекрестках.

Идеи Барта были, без сомнения, дорогостоящими, и Рего Драз с королем от них то и дело отказывались… до тех пор, пока королева Алисанна на очередном заседании совета не подала обоим по кружке речной воды и не пригласила отведать, какова она. Пить воду никто не стал, но колодцы и трубы вскоре были одобрены. Строительство водопроводов заняло больше двенадцати лет, но в конечном счете «фонтаны королевы» обеспечили горожан чистой водой на многие поколения вперед.

Минули уже годы с последнего королевского путешествия по стране, так что в 58 году от З.Э. Джейхейрис и Алисанна вознамерились впервые посетить Винтерфелл и Север. Их, разумеется, должны были сопровождать драконы, но расстояния за Перешейком огромны, а дороги дурны́, и королю прискучило каждый раз лететь вперед, а потом ждать, пока его догонит свита. На этот раз Джейхейрис велел Королевской гвардии, прислуге и вассалам отправиться в путь немедля, чтобы наперед все подготовить к прибытию его милости. Итак, три корабля отплыли из столицы в Белую Гавань, где королевская чета должна была совершить свою первую остановку.

Однако у богов и Вольных городов оказались собственные намерения. В то самое время, когда королевские корабли шли на Север, посланники Пентоса и Тироша воззвали к его милости в Красном замке. Эти два города воевали друг с другом уже три года и теперь жаждали мира, но никак не могли прийти к согласию о том, где им встретиться для обсуждения его условий. От этой войны немало страдала торговля в Узком море — до такой степени, что сам король Джейхейрис уже предлагал двум городам свою помощь в прекращении вражды. После долгих споров архонт Тироша и принц Пентоса согласились встретиться в Королевской Гавани и уладить свои разногласия — при условии, что Джейхейрис выступит посредником в этих переговорах и поручителем договора, если сторонам удастся его заключить.

От этого предложения ни король, ни Малый совет не могли отказаться, но оно означало, что намеченное его милостью путешествие на Север придется отложить. Были опасения, что известный своей обидчивостью лорд Винтерфелла сочтет, будто им пренебрегли. Решение предложила королева Алисанна: она отправится в путь в соответствии с прежним замыслом, но в одиночку, пока король принимает принца и архонта. Джейхейрис же присоединится к ней в Винтерфелле, как только будет заключен мир. На том и порешили.

Путешествие королевы Алисанны началось в Белой Гавани, куда стеклись десятки тысяч северян — поприветствовать королеву и поглазеть на Среброкрылую с восхищением и толикой страха. Все они видели дракона впервые в жизни. Многолюдность толпы удивила даже их лорда.

— Я и не подозревал, что в городе столь много народу! — восклицал Теомор Мандерли. — И откуда они только взялись?

Мандерли стояли особняком среди великих домов Севера. Явившись из Простора несколько столетий тому назад, они нашли пристанище близ устья Белого Ножа после того, как соперники изгнали их с богатых земель на реке Мандер. Несмотря на горячую преданность Старкам из Винтерфелла, они принесли с юга своих богов, по-прежнему почитая Семерых и сохраняя обычаи рыцарства. Семья Теомора Мандерли была известна своей многочисленностью, и Алисанна Таргариен, которая была увлечена желанием как можно крепче связать Семь Королевств друг с другом, увидела здесь отличную возможность и тут же начала заключать брачные договора. Ко времени ее отбытия две королевские фрейлины были помолвлены с младшими сыновьями его светлости, а третья — с племянником. В то же время старшая дочь лорда Мандерли и три племянницы вошли в личную свиту королевы с намерением отправиться с ней на юг и обручиться с достойными лордами и рыцарями при дворе короля.

Лорд Мандерли развлекал королеву со всем возможным размахом. На приветственном пиру зажарили целого зубра, и собственная дочь лорда — Джессамина — служила королеве чашницей, наполняя ее кубок крепким северным элем, который ее милость нашла более изысканным, нежели любое вино, что ей когда-либо приходилось пробовать. Мандерли также устроил небольшой турнир в честь королевы, чтобы показать доблесть своих рыцарей. Один из бойцов (хотя и не рыцарь) на поверку оказался девицей — то была одичалая, захваченная разведчиками к северу от Стены и отданная под опеку одному из домашних рыцарей Мандерли. Алисанна, восхищенная отвагой девушки, призвала даму из числа собственных присяжных щитов — Джонквиль Дарк, — и одичалая с Алой Тенью бились копьем против меча под одобрительные крики северян.

Несколько дней спустя королева собрала двор из одних женщин в собственном замке лорда Мандерли — событие доныне неслыханное на Севере: более двухсот женщин и девиц собрались, чтобы поделиться своими мыслями, сомнениями и горестями с ее милостью.

Рисунок 30. Королева Алисанна Таргариен в Белой Гавани беседует с женщинами Севера.

Покинув Белую Гавань, королевская свита поплыла по Белому Ножу до речных порогов, а затем направилась к Винтерфеллу по суше, пока сама Алисанна летела впереди на Среброкрылой. Древняя вотчина Королей Севера оказала королеве не столь теплый прием, как Белая Гавань: здесь, когда дракон Алисанны приземлился у замковых врат, поприветствовать ее вышли лишь лорд Аларик Старк со своими сыновьями. Лорд Аларик пользовался не самой доброй славой — он слыл человеком жестким, суровым, не прощающим обид, скупым до скаредности, угрюмым, холодным и лишенным всякого остроумия. Даже Теомор Мандерли, его собственный знаменосец, с этим не спорил. «Старка уважают на Севере, — говаривал он, — но не любят». Шут лорда Мандерли выражался иначе: «Сдается мне, лорд Аларик не облегчал кишечника лет эдак с двенадцати».

То, как Алисанну встретили в Винтерфелле, не развеяло ее опасений о том, чего ожидать от дома Старков.