Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Всем, кроме этих троих, — сообщил ее сопроводитель, указав на уже лишенных ушей узников, — Их мы обезглавим. Их однажды уже ловили.

Если прочим хватит ума, сказал он королеве, они извлекут из потери ушей урок и останутся сидеть на своей стороне Стены.

— Большинству, впрочем, не сидится, — добавил он.

Трое из братьев были певцами до того, как надели черное, и они поочередно играли для ее милости по вечерам, развлекая ее балладами, военными песнями и похабными казарменными песенками. Лорд-командующий Берли лично отвез королеву в Зачарованный лес в сопровождении сотни конных лучников. Когда же Алисанна изъявила желание увидеть некоторые из прочих фортов Стены, первый разведчик Бентон Гловер провел ее по Стене на запад, через Снежные Врата к Твердыне Ночи, где они спустились к подножию и переночевали. Такой волнующей поездки, как рассудила королева, у нее, еще не бывало: «дух захватывает, хотя и морозно, а ветер здесь дует так, что я боялась, что он сметет нас со Стены». Твердыню Ночи же она нашла мрачной и зловещей.

— Она огромна до того, что люди представляются здесь карликами, будто мыши в разрушенном зале, — говорила она Джейхейрису. — И там царит некая тьма… Витает в воздухе… Я была так рада покинуть это место.

Но не стоит думать, будто дни и ночи, проведенные королевой в Черном замке, состояли из одних праздных занятий. Она напомнила лорду Берли, что представляет Железный трон, и много дней провела с ним и его офицерами, обсуждая одичалых, Стену и нужды Дозора.

«Превыше всего королева должна уметь слушать», — часто повторяла Алисанна Таргариен. В Черном замке она доказала верность этим словам. Она слушала и слышала и завоевала вечную преданность мужей Ночного Дозора своими деяниями. Королева заявила лорду Берли, что необходимость иметь замок между Снежными Вратами и Ледовым Порогом ей понятна, но Твердыня Ночи чрезмерно велика, того и гляди развалится и ко всему ее накладно отапливать. Дозору стоит забросить этот замок, сказала Алисанна, и построить другой поменьше, дальше к востоку. Лорд Берли не мог не согласиться, но сослался на то, что у Дозора нет средств на постройки новых замков. Алисанна предвидела такое возражение. Она заплатит за замок сама, ответила она лорду-командующему, и предложила свои драгоценности, чтобы покрыть траты.

— У меня хватает драгоценностей, — сказала она.

Восемь лет уйдет на постройку нового замка, который получит имя Глубокое Озеро. Вне стен его главного зала и по сей день стоит статуя Алисанны Таргариен. Твердыня Ночи же была заброшена еще прежде, чем достроили Глубокое Озеро, как и пожелала королева. В ее честь лорд-командующий Берли переименовал Снежные Врата во Врата Королевы.

Королева Алисанна хотела также послушать и женщин Севера. Когда лорд Берли объяснил ей, что на Стене женщин нет, она настаивала на своем… Пока, наконец, с превеликой неохотой ее не сопроводили в деревню к югу от Стены, которую черные братья именовали Кротовым городком. Там она найдет женщин, сказал его светлость, хотя большая их часть будет продажной. Мужи Ночного Дозора не брали жен, как он объяснил, но они все равно оставались мужчинами и имели некоторые нужды. Королева Алисанна на то ответила, что ей все равно. Так и вышло, что она собрала женский двор из шлюх и блудниц Кротового городка… И там услышала вещи, которые изменят историю Семи Королевств навеки.

Тем временем в Королевской Гавани архонт Тироша, принц Пентоса и Джейхейрис I Таргариен Вестеросский наконец приложили свои печати к «Договору о вечном мире». То, что соглашение было достигнуто, считалось чудом, и свершилось оно по большому счету лишь потому, что король мягко намекнул, что Вестерос тоже может вступить в войну, если стороны не придут к согласию. (Последствия соглашения оказались еще менее благоприятными, чем даже сами переговоры. По возвращении в Тирош архонт, как говорят, назвал Королевскую Гавань «зловонной язвой», недостойной называться городом, а магистры Пентоса оказались так недовольны условиями, что по обычаю своего города принесли принца в жертву своим странным богам). Лишь тогда король Джейхейрис освободился, чтобы оседлать Вермитора и полететь на Север. Он и королева воссоединились в Винтерфелле после полугодовой разлуки.

Пребывание короля в Винтерфелле началось со зловещей ноты. По его прибытии Аларик Старк отвел его милость в крипты под замком, чтобы показать ему могилу своего брата.

— Уолтон покоится здесь, во тьме, не в последнюю очередь благодаря вам. Звезды и Мечи, отбросы ваших семи богов, какое нам дело до них? Но вы послали их на Стену сотнями и тысячами, стольких, что Ночному Дозору едва удалось их прокормить… И когда худшие из них восстали — эти клятвопреступники, которых вы отправили к нам — подавление бунта стоило жизни моему брату.

— Ужасная цена, — согласился король, — но мы не желали этого. Приношу вам мои сожаления, милорд, и мою благодарность.

— Я предпочел бы моего брата, — угрюмо отозвался лорд Аларик.

Лорд Старк и король Джейхейрис так и не стали близкими друзьями; тень Уолтона Старка стояла между ними до самого конца. Только стараниями королевы Алисанны пришли они к согласию. Королева посетила Брандонов Дар, земли южнее Стены, которые Брандон строитель передал Дозору для его поддержки и пропитания.

— Этого недостаточно, — сказала она королю, — почва там скудна и камениста, в холмах никто не живет. У Дозора недостаток в деньгах, а когда придет зима, то будет недостаток и в еде.

Предложенным ею решением стал Новый Дар, полоска земли еще южнее Брандонова Дара.

Замысел этот не пришелся лорду Аларику по нраву; хоть он и был верным другом Ночного Дозора, ему было известно, что лорды, владевшие теми землями, станут возражать их передаче без их дозволения.

— Я не сомневаюсь, что вы сумеете убедить их, лорд Аларик, — сказала королева. В итоге, очарованный ею, Аларик Старк согласился, что да, он сумеет. Так и вышло, что площадь Дара удвоилась одним махом.

Немногое сверх сказанного о пребывании королевы Алисанны и короля Джейхейриса на Севере стоит упоминания. Проведя в Винтерфелле две недели, они отправились в Торрхенов Удел, оттуда — в Барроутон, где лорд Дастин показал им курган Первого Короля и устроил некое подобие турнира в их честь, пусть и был тот праздник куда бедней