Пламя и кровь - Джордж Мартин

быть у нее на уме и отыскать сестру в Староместе, а может, найти леди Элиссу Фарман, некогда обещавшую взять ее в странствия. Каковы бы ни были ее планы, значения они не имели. Одно дело вскочить на дракона и совсем иное — подчинить его своей воле, в особенности зверя столь старого и яростного, каковым был Черный Ужас. С самого начала мы вопрошали: «Куда Эйрея направила Балериона?» Но нам следовало спрашивать: «Куда Балерион унес Эйрею?»

Я нахожу разумным лишь один ответ. Припомните, что Балерион был наибольшим и старейшим из трех драконов, на которых воевали король Эйгон и его сестры. Вхагар и Мераксес вылупились на Драконьем Камне, и лишь Балерион прибыл на остров с Эйнаром Изгнанником и Дейнис Сновидицей, младший из пяти драконов, привезенных ими с собой. Старшие драконы умерли в грядущие годы, но Балерион жил, становясь все крупнее, яростнее и своенравней. Если не принимать во внимание россказни неких чародеев и шарлатанов (как и следует поступить), он, вероятно, единственное живое существо в мире, что знало Валирию до того, как ее постиг Рок.

Туда-то он и унес бедное обреченное дитя, цепляющееся за его спину. Я бы очень удивился, будь на то ее воля, но она не имела ни знания, ни силы духа, чтобы его развернуть.

Что приключилось с ней в Валирии, я не в силах и предположить. Видя состояние, в котором она возвратилась к нам, я и не желаю думать о том. Валирийцы были не просто владыками драконов. Они практиковали кровавую магию и другие темные искусства, погружались в земные глубины ради тайн, которым лучше оставаться погребенными, и искажали плоть зверей и людей, обращая их в чудовищные, неестественные химеры. За эти грехи боги в своем гневе и низвергли их. Валирия проклята, все сходятся в этом, и храбрейшие из моряков держатся подальше от ее обугленных костей… Но ошибкой было бы считать, будто ничто там более не живет. Я предполагаю, что те твари, которых мы нашли внутри Эйреи Таргариен, обитают там и поныне… И кроме них — ужасы, которых мы не в силах и вообразить. Я много написал здесь о том, как умерла принцесса, но есть нечто еще, нечто даже более пугающее, что требует упоминания:

У Балериона также имелись раны. Этот громадный зверь, Черный Ужас, самый грозный из драконов, что когда-либо парили в небесах Вестероса, вернулся в Королевскую Гавань с наполовину затянувшимися шрамами, которых никто на нем прежде не помнил. А на левом боку его зияла рваная рана длиной почти в девять футов, из которой все еще капала кровь, горячая и дымящаяся.

«Лорды Вестероса — гордые мужи, а септоны Веры и мейстеры Цитадели, на свой лад, еще более горды, но есть в мире великое множество вещей, которых мы не понимаем и можем никогда не понять. Возможно, в этом есть милость. Отец создал людей любопытными, как считают одни — чтобы испытать нашу веру. Мой собственный извечный грех в том, что, когда б я ни наткнулся на дверь, мне необходимо узнать, что за ней скрывается; но некоторым дверям лучше оставаться запертыми. Через такую дверь и прошла Эйрея Таргариен».

Свидетельство септона Барта завершается на этом. Он больше никогда не затронет судьбу принцессы Эйреи ни в одном из своих писаний, и даже эти слова будут спрятаны среди его личных бумаг, оставшись в безвестности почти на столетие. Однако же увиденные им ужасы оказали глубокое воздействие на септона, пробудив в нем ту самую жажду знаний, которую он звал своим извечным грехом. Именно вследствие этого Барт начал исследования и изыскания, что в конце концов заставят его написать «Драконы, змии, виверны: их неестественная история», труд, который Цитадель объявит «вызывающим, но необоснованным», и который Бейлор Благословенный повелит изъять и уничтожить.

Вероятно, что септон Барт обсудил свои подозрения с королем. Хотя этот вопрос никогда не выносили на обсуждение Малого совета, позднее в тот же самый год Джейхейрис издал королевский указ, запрещающий всякому кораблю, подозреваемому в посещении Валирийских островов или плавании по Дымному морю, заходить в порты и гавани Семи Королевств. Подданным же короля было под страхом смерти запрещено бывать в Валирии.

Вскоре после того Балерион стал первым из драконов Таргариенов, поселившихся в Драконьем Логове. Длинные вымощенные кирпичом тоннели этого сооружения, уходящие глубоко в склон холма, были построены наподобие пещер, и были впятеро просторнее логовищ на Драконьем Камне. Трое младших драконов вскоре присоединились к Черному Ужасу под холмом Рейнис, тогда как Вермитор и Среброкрылая оставались в Красном замке, рядом со своими всадниками. Чтоб избежать повторения бегства принцессы Эйреи на Балерионе, король повелел, чтобы все драконы денно и нощно охранялись, вне зависимости от того, где они обитают. Для этой цели был создан новый орден стражников: Драконья Стража, насчитывающая семьдесят семь человек, облаченных в блистающую черную броню. Их шлемы были украшены гребнем из драконьей чешуи, продолжающимся на спине, плавно мельчая.

Мало что стоит упоминания в возвращении Рейны Таргариен из Эстермонта после гибели ее дочери. К моменту, когда ворон долетел до Зеленой Скалы, где находилась ее милость, принцесса уже умерла и была сожжена. Лишь пепел и кости ожидали мать, когда Пламенная Мечта доставила ее в Королевскую Гавань. "Видно, я обречена всегда приходить слишком поздно", — сказала она. Когда король предложил похоронить пепел на Драконьем Камне, рядом с королем Эйгоном и другими умершими дома Таргариенов, Рейна отказалась.

— Она ненавидела Драконий Камень, — напомнила она его милости. — Она хотела летать. И ответив так, она подняла пепел дочери в небо на Пламенной Мечте и развеяла его по ветру.

То было грустное время. Джейхейрис сказал сестре, что Драконий Камень останется за ней, пожелай она этого, но Рейна не пожелала.

— Для меня там нет ничего, кроме горя и призраков.

Когда Алисанна спросила, не намерена ли она вернуться в Зеленую Скалу, Рейна покачала головой. — Там тоже призрак. Добрый, но столь же скорбный.

Король предположил, что она останется с ними при дворе, даже предложил ей место в Малом совете. Это вызвало у его сестры смех.

— О, братец, ты славный малый. Боюсь, тебе не понравятся мои советы.

Тогда королева Алисанна взяла сестру за руку и сказала: